Мысли Дона Марана были внезапно нарушены. Кто- то сзади уцепился за его ноги и прошептал:
— Хлеба, добрый господин! Подайте хлеба!
Дон Маран обернулся словно ужаленный. Увидев лицо человека, у которого она просила милостыню, нищенка поднялась с земли и уставилась на него испуганными глазами.
— Опять ты…
Дон Маран, со злостью ударил её в грудь рукой. Нищенка попятилась назад и опрокинулась на спину. Но упасть её не позволил вовремя подоспевший…Родриго. Он подхватил нищенку и помог ей подняться на ноги. Проделав всё это, он с упрёком обратился к Дону Марану:
— Дружище, подобный поступок не делает вам чести. Более того, я бы назвал его мерзким,…э, кажись, я вас знаю, — Родриго внимательней присмотрелся к Дону Марану, — не кузен ли моей невесты передо мной?
— Он самый, — с мрачным видом ответил Дон Маран, и так же мрачно закончил, — а передо мной бывший жених моей кузины, а ныне покойник.
Бросив эти слова, Дон Маран выхватил шпагу из ножен. Увидев это, Родриго отступил на несколько шагов назад и поднял обе руки, призывая к спокойствию.
— Право, кузен, я вовсе не желал вас обидеть. Не стоит заходить так далеко.
— Сражайся или я убью тебя, — с мрачной усмешкой предложил Дон Маран, наступая на Родриго. Тот снова попятился назад и снова выставил вперёд руки.
— Остановитесь, Дон Маран. Это же глупо, в самом деле. Не можете же вы убить жениха своей кузины. Мы ведь с вами родственники.
— Не смей называть меня кузеном! — прошипел Дон Маран.
— Вам не нравится это слово, кузен? А вот мне нравится. И вы мне тоже нравитесь,…кузен, — Родриго по прежнему отступал, а Дон Маран наступал.
Вокруг них начала собираться толпа любопытствующих. Наблюдая интерес зрителей к происходящему, Дон Маран торжествовал.
«Пусть все увидят,…пусть она узнает, как он унизил этого изнеженного выскочку!».
Будь Дон Маран повнимательней, он бы заметил, что на губах Родриго играет лёгкая усмешка. И что самое важное, слова Родриго, которые можно было принять за страх, никак не вязались с его весёлым видом. Так как Дон Маран всё время наступал, Родриго пришлось остановиться. Он решил подождать, пока противник с ним сблизится. Пока тот приближался, Родриго лишь разговаривал, упрашивая того отказаться от поединка. Он даже шпагу из ножен доставать не стал.
— Ну, как же мне вас убедить, дорогой кузен, — говорил Родриго, приправляя свои слова театральными жестами, сопровождающимися ахами и вздохами, — пусть вы и совершили низкий поступок. Решили испробовать свои силы на этой несчастной женщине, которая едва стоит на ногах. Вам и этого мало, так вы желаете и бедного поэта убить. А, кузен?
— Доставай шпагу или мне придётся тебя убить, — процедил сквозь зубы Дон Маран.
Он остановился в двух шагах напротив Родриго. Тот даже с места не сдвинулся. Лишь тяжело вздохнул и грустно произнёс:
— Если вы настаиваете, — Родриго не без труда вытащил шпагу из ножен и оглядел со всех сторон. Сразу после этого осмотра он принял растерянный вид и жалобным голосом обратился с вопросом к Дону Марану:
— Вы не подскажете, с какой стороны следует держать шпагу, дорогой кузен?
— С той, которой вы уже держите!
— Благодарю вас, я не был уверен!
У Дона Марана лишь на мгновение мелькнули угрызения совести. Это поединок мог стать самым настоящим убийством. Что скажут о нём люди? Дон Маран оглянулся по сторонам. Почти все смотрели на него с неодобрением. Да, этот поступок не делал ему чести. Но и что же? Донья Роза того стоила. Оба стали в позицию и уже собирались скрестить шпаги, когда на площадь въехала кавалькада всадников. Один из них отделился и поскакал в направление дуэлянтов. Узнав всадника, и Родриго, и Дон Маран, низко поклонились. Появившийся не вовремя всадник, был не кто иной, как сам король. Он пустил коня, шагом двигаясь вокруг двух человек, что стояли с опущенными шпагами в руках. На губах у короля заиграла лукавая улыбка, когда он обратился к своему любимцу.
— Ты, как я погляжу, занят делом?
— Выясняем родственные отношения с кузеном, ваше величество, — откликнулся Родриго.
— Прекрасная идея, — одобрительно отозвался король, не переставая кружить вокруг них, — я бы и сам не прочь размяться. Но раз у меня нет такой возможности, предлагаю тебе пари.
— С удовольствием принимаю. На кого ставите, ваше величество?
— Конечно,…на тебя, Родриго. Десять золотых. Принимаешь?
Родриго угрюмо покосился на улыбающегося короля.
— Иными словами говоря, в худшем случае я могу умереть, в лучшем же для меня исходе поединка, мне придётся вам заплатить. Не думаю, что такое пари можно назвать справедливым ваше величество.