Флинт облокотился на столешницу, пока Эльд Айлия ополаскивала чистой водой керамическую емкость, в которой она мыла посуду. Похоже, этот разговор напомнил ей еще кое-что, так как она продолжила свой рассказ, после того как положила емкость, перевернув ее, рядом с локтем Флинта.
— Солостаран и Кетренан появились на свет относительно легко — конечно же, если можно применить такой термин к рождению ребенка. Но Арелас… еще до своего рождения он был… не правильным. Он просто располагался в утробе матери неправильным образом. Его рождение длилось больше дня, и мне, наконец, пришлось воспользоваться щипцами, чтобы помочь ему, чего я старалась никогда не делать.
— Однако, в тот раз это отлично помогло, — радостно сказала она. — Ничего, кроме небольшого пореза на его ручке, который быстро зажил, оставив только шрам. Всего лишь небольшая метка в форме звезды. Она напомнила мне метку, которую, как я слышала, некоторые из Народа Равнин ставят молодым мужчинам, достигшим зрелости.
— Теперь, мастер Огненный Горн, пойдем, — оживленно произнесла она, кладя сильные руки на плечи гнома и разворачивая его, — посмотрим, чем там занят юный Танталас.
Они вернулись в главную комнату. Танис стоял рядом с открытым буфетом возле входной двери.
— Вы нарисовали все эти портреты, — сказал он, рыжевато-коричневые волосы Полуэльфа прошелестели по его кожаному камзолу, когда он обернулся.
— Да, по памяти, — сказала Айлия, расправляя косу, уложенную вокруг головы и заканчивавшуюся пучком на затылке.
— А мой здесь есть? — хриплым голосом, как бы случайно интересуясь, спросил Танис. Флинт надеялся, что акушерка не разочарует его.
— Нет, здесь нет. — Плечи Таниса поникли от такого ответа.
— Я храню твой портрет в своей комнате, — добавила она, и эффектно ступила на каменную лестницу, слева от двери на кухню, ведшую из прихожей наверх.
Флинт безмолвно обменялся взглядом с Полуэльфом, услышав над собой шаги пожилой акушерки. Уже давно миновала полночь, а им нужно было рано вставать из-за охоты на тайлора, но Флинт скорее бы умер, чем поторопил бы сейчас Таниса уйти.
Внезапно Эльд Айлия появилась на нижней ступеньке, и Флинт задумался, входит ли телепортация в число ее магических умений. Она была необычайно быстроногой для того, кому несколько веков от роду.
— Вот, — сказала она, и протянула Танису портрет, заключенный в витиеватую рамку из серебряной и золотой филиграни, и стальной кулон на серебряной цепочке. — Этот кулон принадлежал Элансе. Она дала его мне перед смертью.
Танис почти благоговейно взял одной рукой рисунок, а другой — кулон, явно не зная, что рассматривать первым. Зеленовато-карие глаза Полуэльфа повлажнели, но, может быть, это была игра света.
— Итак, она видела это лицо, — прошептал Полуэльф, и Флинт отвернулся, уставившись на огонь. Дым, несомненно, был причиной того, что его собственное зрение затуманилось.
Эльд Айлия заглянула ему через плечо.
— Ты был крепким младенцем, Танталас — необыкновенно здоровым для того, чья мать была такой хрупкой ко времени его рождения.
Танис сглотнул, и Айлия продолжила, ее голос был едва слышен Флинту, стоявшему всего лишь в паре метров от них. Он подумал, не этим ли сладким голосом старая акушерка разговаривала с роженицами, успокаивала страдающих коликами младенцев.
— Эланса нежно любила Кетренана, Танталас. Она решила, думаю, в начале беременности, что не хочет жить без своего мужа, но оставалась в живых, надеясь, что ребенок — его.
Лицо Таниса окаменело.
— А затем, увидев меня, — сказал он, — она узнала правду. — Он попытался вернуть акушерке портрет, но та не взяла его.
— Нет, Танталас, — голос Эльд Айлии был мягким, но ее руки на его плечах были сильными. — Когда она увидела тебя, когда она увидела это лицо, на которое ты сейчас смотришь, думаю, она, по-видимому, изменила свое решение. У нее хватило сил покормить своего ребенка, но это было слишком много для нее. Просто она была слишком слаба из-за всего, через что ей пришлось пройти после смерти Кетренана. — Голос акушерки запнулся. — Она держала тебя, пока не умерла.
В комнате темнотой повисла тишина, нарушаемая только чьим-то тяжелым дыханием — как понял гном, его собственным. Он прочистил горло и кашлянул.
После некоторой паузы, во время которой никто из них троих не встречался друг с другом глазами, Танис спросил:
— А что насчет кулона?
Эльд Айлия взяла его у Полуэльфа.