— Как ей такое только в голову пришло?!
— Чего не сделаешь ради любви, — хмыкнула Крайли. — Вот только мужчина, которого она так любит, думает лишь о разводе.
— Так я ж ведь думал, что она меня не любит, — растерянно пробормотал Тео, вертя в руках кольцо. — Откуда я мог знать, что…
— Но теперь-то знаете… И через кольцо вы сможете ее найти. Вот только подумайте заранее о том, что вы ей скажите при новой встрече. Потому что думается мне, что если вы снова заговорите о разводе, то я вам не завидую, — сказала Крайли. — Вы пока подумайте, а я схожу переодеться.
Крайли ушла к себе в комнату, а Тео остался стоять на месте. Он всё смотрел на перстень в своих руках, и думал о Василисе, как о Вере. О том, что она говорила, как себя вела, что её интересовало… И ведь у неё была лишь одна тема: «Василиса вас любит, ревнует, ждет», а он, дурень рогатый, спорил!..
Сейчас осознав, с кем он был на самом деле, Тео смог посмотреть на всё происходящее с другой стороны. Он искренне считал Василису злом, манипулятором, эксплуататоршей, а ведь на самом деле — она всего лишь безумно вспыльчивая, страшно ревнивая, любящая его девушка, а он… Он дурень рогатый!
Быстро нацарапав на найденной бумажке записку для Крайли, Тео выскочил из дома. Ему нужно самому найти свою жену… И маяк у него есть! Кольцо приведет его прямо к ней, нужно лишь соединить его с поисковиком.
Много времени это не заняло. Через десять минут он уже тормозил у гаража какого-то элитного дома. С виду казалось, что заперто, и в доме никого нет, но Тео знал, что поисковик ошибиться не может. Стоило только подойти к входной двери, как он услышал раздающиеся изнутри всхлипы. Дернул за ручку, но дверь не поддалась, заперто. Однако кричать не пришлось. Дверь открылась и появилась знакомая рыжая макушка.
— Вали отсюда! — рыкнула на него Василиса, и хотела запереть дверь, но Тео ей этого не позволил, заставляя женушку впустить его внутрь.
Драться не стала, хотя если бы захотела, победила. Однако она позволила ему войти, и как только Тео оказался внутри, запер за собой дверь.
Василиса выглядела ужасно. Осунулась, плакала. Пыталась взять себя в руки и успокоиться, но бедняжка безутешна.
— Чего ты приперся? — требовательно спросила она. — Я тебя не звала! Уходи!
— Нам надо поговорить.
— Всё, что ты можешь сказать, я уже слышала! Что? Новые документы привез? Давай! — кричала она. — Подпишу я твои долбанные документы и вали! Видеть тебя не желаю, ясно?!
— Очень даже ясно, — закивал он. — Но документов новых нет, и не будет.
— А что так? Уже все аннулировать успел?! Да мне все равно, понял?! Вали отсюда!
— Василиса, прошу, выслушай меня.
— Не хочу! Не буду! Вали! — в истерике девушка и ногами топала, и руками махала, а уж как кричала и плакала!..
Сердце Тео сжалось от боли, ведь это из-за него она так страдала.
Не зная, что сказать, да если быть предельно честным, красиво говорить он никогда не умел, а уж с девушками так и подавно, а с Василисой так и вовсе!.. И сейчас он смотрел на нее, сказать хотелось многое, а язык не поворачивался. Вместо каких-либо слов он резко подошел к ней ближе и, несмотря на её слезы и протесты, с жадностью впился в ее губы. Ему казалось, это поможет ей успокоиться, но когда он отпустил её, Василиса закрыла лицо руками и заревела с новой силой. Только сейчас Тео осознал, что его жена в истерике, а с такими вещами он еще никогда в жизни не сталкивался, и не знал, как ей помочь.
— Василиса… — проговорил он, крепко её обняв. — Прошу, перестань плакать…
— Не могу… — ревя навзрыд, проговорила она. — Само не получается… Только увидела, что ты меня нашел, что припёрся сюда, и всё… Слёзы сами льются…
— Ты так обрадовалась мне? — хмыкнул он. — Или испугалась, что я снова буду плохо себя вести?
— Я уже сказала, что всё подпишу… Что тебе ещё от меня надо?! — проплакала она, и попыталась отойти от него, но Тео не позволил.
Взяв девушку на руки, он понес её в ближайшую комнату, на диван. Они удобно расселись, и когда Тео заставил её посмотреть на себя, сказал:
— Развода не будет, — ему понравилось, как нежно она к нему прижалась.
— Я тебе не верю. Это ты сейчас так говоришь. А потом снова передумаешь…
— Нет, не передумаю, — и как у нее получается делать одно, а говорить другое?
— Я тебе не верю… — и плакала, и истерила Василиса не в силах взять себя в руки. Если бы так кто-то плакал перед ней, она бы уже этого кого-то головой в холодную воду окунула и считала бы себя правой, но себя саму ведь никуда не окунешь, а он смотрит на нее с такой жалостью, что сломать ему за это что-то безумно хочется с удвоенной прытью.