— Отрава… — изумился Тео. — Но зачем меня травить? Может, кто-то Вайдерну дал это вместо лекарства?
— Во-вторых, начальника отдела безопасности я попросил изучить все личные дела и характеристики наших работников. И поискать того, кто имеет какие-либо связи с Ссарией.
— И? Это наверняка заняло много времени…
— Слова «в компании серьезные кражи» еще как подстегивают охрану работать за троих, — скептически бросил Рэхтон.
— То есть… Уже есть результаты? Вайдерн?! — понял все Тео и подскочил на месте.
— Именно! Наш драгоценный Вайдерн родной брат местного советника по финансам. Совпадение ли?..
— И чтоб это проверить, вы попросили именно его привезти для меня лекарство?
— Именно, мой мальчик! Схватываешь на ходу, — похвалил его начальник.
— Мда уж… А я и не догадывался никогда, что в один день разочаруюсь так сильно сразу в двух лучших друзьях, — мрачно вздохнул Тео.
— Увы… Но должен кое-что сказать в защиту Фёрхи. Он, конечно, отличился, но как бы там ни было, а навредить тебе не хотел. Врал много — это да. Не спорю, но все же яд давать не торопился.
— Все равно я никогда не смогу ему снова доверять, — фыркнул Тео. — Ощущение такое, что я теперь никогда никому не смогу доверять!
— Оно и к лучшему — целее будешь, — важно подметил Рэхтон и открыл коробку с лекарствами.
Увидев еще несколько похожих стеклянных бутылочек с синей отравой, добавил:
— Я сейчас снова свяжусь с нашей мед. лабораторией. Попрошу их прислать новое лекарство. Это всё испорчено безнадежно, а ты пока подумай вот о чём. Василиса — это понятное дело — она перешла дорогу Эулату, поспешив его обвинить в краже шкатулки из-за лекарства для дочери. А что сделал ты? Кому ты дорогу перешел?
— Никому. Я дома сидел. Над диссертацией работал и никуда не лез!
— Подумай хорошенько. Если б никуда лез, тебя не пытались б обвинить в краже, которую ты не делал, и травить бы тоже не стали. Думай! — приказал Рэхтон, выливая весь яд в мойку.
Тео наблюдал за ним и понимал, что сейчас он действительно лишь каким-то чудом остался жив. Он, не думая б, выпил отраву, а начальник… Папа его спас.
Может, Тео Рэхтон звучит не так уж и плохо? Или можно Тео Салер-Рэхтон. Язык сломаешь, конечно, в любом случае, но вроде бы звучит не плохо, даже как-то солидно.
«О, Пламя… О каких же глупостях я думаю…» — вздохнул Тео, искренне считая, что никому дорогу не переходил, и убивать его, кому бы то ни было, просто нет никакого смысла. Его, наверняка, хотят убрать только по одной простой причине — он муж Василисы. Чтобы ей сделать больно, ее враги пойдут на что угодно, вот и подсунули флакончик яда из рук друга. А сам Тео слишком ленив, чтобы кому-то успеть сделать что-то не так… Вроде.
«Надо бы у Крайли спросить, она о моих личных делах больше меня знает…» — решил он.
К помощнице Тео сам пойти не мог, а медсестры или, благодаря ему разговорчивая, санитарка, ничего о ней не знают. Оно и понятно, Крайли ведь находится совсем в другом отделении. Надо бы Рэхтона к ней отправить, чтоб узнал как она. Хотя вот ему снова лекарство передадут и для подруги тоже, а после того как они больницу покинут все вместе целехонькие и здоровенькие, тогда и поговорят нормально.
Рэхтон вернулся еще через час. Тео успел за это время сделать самую важную вещь — пообедать. У всех приключения, а у него обед. По расписанию.
Уморительное приключение… И вкусное. На удивление больничная еда не так уж и плоха, как думала Василиса. О, кстати о жене… Знала б она только, что пропускает!
Во второй раз с порцией лекарства все прошло в порядке — Тео получил красноватую жидкость. Спокойно сделал несколько глотков, как сразу же почувствовал, что его тело приходит в норму. Было очень больно ощущать, как срастается его кость. Надо бы взять себе на заметку, что никогда в жизни не стоит снова ломать ноги, или что-то еще. Ему потребовалось время, чтобы это жуткое болезненное ощущение покинуло его, и только лишь после этого, Рэхтон позволил ему встать с кровати и попробовать пройтись.
— Ты только не спеши, — крутился он рядом, чтоб в случае чего поддержать. — Эффект потрясающий, но очень медленный.
— Это я уже понял… — сказал Тео.
Первые шаги были непростыми. Нога реагировала так, словно она все еще сломана, хотя кость уже должна была срастись. Гипс не мешал, лишь бы не болело — но вот как раз болело сильно при каждом шаге.
— Что же наши ученые не могут сделать так, чтобы не болело сразу…
— Мальчик мой, твои запросы, как на дрожжах растут! — хмыкнул Рэхтон. — Тебе только что сложный перелом за час вылечили, а ты хочешь, чтобы еще и больно не было.