– Боюсь, на этот раз провинилась я. – Я грустно усмехнулась, пряча свою подавленность в кружке с горячим кофе.
***
У нас с Ребеккой было много традиций. И одной из них был поход в наш любимый бар. Он находился почти на окраине Манхэттена; ничем не примечательный, самый обычный бар. Но мы очень любили его за уютную обстановку и тёплые воспоминания, связанные с ним. Приглушённый свет, джаз вместо попсы и, конечно, хороший ирландский виски.
К девяти вечера мы были полностью готовы и, более того, уже находились в пути. Сквозь приоткрытое окно такси я видела родной Нью-Йорк – светящийся, словно рождественская елка. Ночью он был особенно красив. В моих вспотевших от волнения ладонях грелся телефон. Я нервно теребила его в руках, ожидая хоть какую-то новость о Нике. С недавних пор моим помощником в этом деле стал сайт. Но он молчал – так же, как и все вокруг. Я закусила от досады губу.
– Оливия, если ты сейчас же не уберёшь мобильник, то клянусь, я выброшу его в окно! – запричитала моя блондинка. – Серьёзно, Лив, пусть подумает над своим поведением. В конце концов, ему пойдёт это на пользу.
– Бекс! Послушай меня и забудь о своих разногласиях с Ником. Виновата здесь я.
– Что за чушь? Даже если ты провинилась, я ни за что не поверю, что Беннет чистенький! – настаивала подруга.
Вибрация. Замешательство. Нервный и короткий вздох. И вот, я уже нервно хватаюсь за телефон дрожащими пальцами.
– Дай его сюда! Опять ведёшь себя как обезумевшая? – возмутилась Бекка, выхватив из моих рук телефон и отключив его. – Сегодня мы отдыхаем, помнишь?
Я хотела было возразить ей, но машина остановилась возле знакомого заведения.
Шумный выдох.
Моя подруга – монстр.
Расплатившись, мы вышли из такси и направились к бару. В ночной тиши слышалось эхо наших каблучков, что цокали по асфальту. Быстро отыскав наш столик, который находился поодаль от остальных, мы расположились в излюбленных кожаных креслах. Откинувшись спиной назад, я прикрыла глаза. Поистине уютное местечко. Какие бы ни были времена в нашей с Беккой жизни, здесь всегда можно было по-настоящему расслабиться и на время уйти от своих забот. Даже запах здесь стоял характерный: терпкий, древесный и тёплый. Где-то вдалеке от нас слышался мужской баритон Рэя Чарльза, который уносил и обволакивал лёгкостью. Мягкий мотив джаза опьянял не хуже, чем неповторимый виски в этом же заведении, которым, кстати говоря, уже наслаждалась моя подруга.
– Так что ты натворила, Лив? Убила местного жука в Аспене или не помогла старушке на лыжах? – отпивая из стакана, с иронией начала Бекс.
Я грустно усмехнулась и, последовав её примеру, сделала большой глоток для храбрости. Говорить было крайне сложно. Всё это было словно сном, даже для меня самой. Не верилось и не укладывалось в голове.
Жгучий янтарный напиток разжёг в моём горле огонь, который поглотил нарастающий ком волнения. Все переживания, сомнения, всё то, что томилось в моей душе, наконец нашло выход. Я рассказала подруге всё в мельчайших подробностях. Глядя, как расширяются её небесные глаза, я волновалась ещё сильней. Мне казалось, будто я снова очутилась там: среди бесконечных коридоров, в плену нежных и родных на ощупь рук того незнакомца. Я говорила и говорила, а мои трясущиеся пальцы привычно преподносили к губам стакан. Терпкий вкус, горечь и сплошные откровения. Голова шла кругом.
– А потом мы сели в частный самолет Ричарда и отправились в Нью-Йорк. Вот, собственно, и всё... – еле слышно выдохнула я, закончив свой рассказ.
Ребекка даже застыла на несколько секунд. Чувственные губы подруги то открывались в желании что-то сказать, то закрывались – видимо, в связи с отсутствием адекватной речи.
– Кто ты? И что ты сделала с моей чопорной подружкой? – наконец вымолвила она, потирая ладонями лицо.
– Ох, Бекс... Я уже давно не та, кем была раньше. И, честно говоря, я не уверена, что вообще была собой всю свою жизнь. Лишь жалкая тень истинных желаний и принципов, – ответила я, уткнувшись взглядом в полупустой стакан.