– Прости меня, Лив. Ты так выручила меня! Я больше не буду такой безрассудной.
– Эви?
– Да?
– Где был твой брат в этот момент? Почему ты не обратилась к нему за помощью и почему, чёрт возьми, он отпустил тебя в Бруклин? – пытаясь придать тону непосредственность, спросила её я. Только сейчас я вспомнила, что Ник сыграл бы в этой ситуации значимую роль, удели он время сестре.
– Ну... он должен был присматривать за мной во время отсутствия родителей. Но он поручил следить за мной Брэда и опять уехал в какой-то бар. А я, конечно же, провела старину Брэда и уехала на вечеринку, – невинно пожала плечами Эви.
– Кретин. Я устрою ему сладкую жизнь...
– Лив, не стоит. Он просто не любит меня так, как любит тебя. Зачем ему возиться с каким-то подростком?
– Эвелин, ты не какой-то подросток! Ты его сестра, и, разумеется, он любит тебя больше! Что за глупости ты говоришь?
– Ну, это правда, Оливия. Кстати, он очень переживает, честно. Пересматривает ваши с ним детские снимки и много пьёт... Только не говори ему, что я его сдала, – ответила Эви, смущённо улыбаясь.
Казалось, она уже давно свыклась с безразличием брата. И это было ещё печальнее. Пусть его страдания и зацепили меня, но то, как легкомысленно Ник относился к проблемам Эви, задело меня больше. Я закусила губу.
– Просто твой брат – упрямый осёл. Если бы он сказал мне, что переживает, то, возможно, сейчас всё было бы иначе, – ответила я ей.
– Вы ведь не просто друзья, да? Я вижу, как вы смотрите друг на друга, – не скрывая хитрой улыбки, спросила меня девочка.
– Ну... видимо, сейчас мы друг другу никто.
– Нет же, Лив. Думаю, в скором времени всё образуется! – воскликнула Эви, усердно подавляя зевок.
– Так. Кажется, хватит на сегодня откровенных разговоров. Ты засыпай, а я скоро вернусь к тебе.
Выйдя из комнаты и захватив с собой уже заряженный телефон Эви, я тут же принялась писать сообщение.
**Эви у меня, если тебе это интересно. Родителям скажи, что она была у меня в гостях и осталась ночевать. Поздравляю, Ник! Из тебя вышел ужасный старший брат. Оливия.**
Не дождавшись ответа, я вернулась к себе в комнату. Признаться, я просто валилась с ног после всех событий, произошедших со мной сегодня. Малышка Эви уже крепко спала, поэтому я тихонько залезла к ней под одеяло и, обняв маленькую копию Ника в женском обличии, прикрыла свои тяжёлые веки. Сон охватил меня в ту же секунду.
Глава 24. Наваждение.
Холод. Он обволакивает всё моё тело. Отчётливо ощущаю, как немеют руки и ноги... Страх и безысходность. Вокруг меня толпятся люди: знакомые и чужие лица. Я кричу, надрывая голосовые связки, но меня будто бы не слышат. Совсем раздетая, босиком, я стою на заснеженном Манхэттене. Ледяной ветер пронизывает меня, озноб пробирается чуть ли не под кожу. Я не могу пошевелиться, я словно прикована к земле. Хочется плакать, кричать во всю глотку, до хрипоты. Но предательский комок в горле мешает, не давая мне сказать ни слова. Ноги начинают подкашиваться, и я падаю на асфальт, сдирая нежную кожу на коленках.
Пусто. Так чертовски пусто внутри меня и снаружи.
Как вдруг сильные руки сгребают меня в охапку, поднимая с холодной земли. Тепло. Умиротворение...
– Я рядом. Всё будет хорошо, малыш. Потерпи. – Шёпот знакомых губ обжигает.
Ник... Он берёт меня на руки и уносит подальше от этого театра лицемеров, зимней стужи и беспросветной лжи. Я крепко обнимаю его и утыкаюсь носом в шею, вдыхаю родной аромат. Драгоценный запах любимого человека въедается в мои лёгкие и дарит безмятежность и покой. Чувствую щекой, как его губы растягиваются в улыбке. Тянусь пальцами рук...