– Нет, просто это... волнительно, – еле слышно прошептала в ответ я. – Но назад я не вернусь.
Его губы тронула мягкая и озорная улыбка. Именно улыбка, а не его привычная ухмылка. Так он улыбался мне всю жизнь, вплоть до того дня икс, когда мы перешли границы дружбы. Едва касаясь, Ник провёл по моим губам подушечкой своего пальца. Я невольно прикрыла глаза. Эта опасная нежность… Очень опасная.
– Ты изменилась. Теперь я вижу это более отчётливо, – тихо выдохнул он.
Его ласка вернула мне утраченные силы. Мне совсем не хотелось открывать глаза, не хотелось отдаляться от него. Алкоголь раскрепостил меня, и теперь я была вынуждена прикусывать свой язык, чтобы не сказать ничего лишнего. Не сказать, как сильно плохо мне без него, как я внутренне угасаю и рвусь к нему и душой и телом…
Напоследок Ник провёл своей шероховатой ладонью по моему лицу, отчего я раскрыла глаза.
Мы стояли перед массивной железной дверью, увешанной примерно десятью разными замками и засовами. Едва ощутимый ранее, страх начал нарастать и крепнуть, парализуя меня. Здесь было сыро и неуютно. Ник постучал в маленькое окошко на двери, и спустя минуту оно приоткрылось. Пронзительные чёрные глаза – это всё, что я могла разглядеть в мужчине, который выглянул к нам.
– Николас Беннет со спутницей. Роджер должен был доложить о нас, – уверенно сообщил Ник.
Окошко закрылось, а через несколько секунд массивная дверь со скрипом отворилась. Темноглазый мужчина впустил нас внутрь, где вдалеке уже мелькали огни. Каменные коридоры, скульптуры и мебель – всё это напоминало мне восемнадцатый век. Когда в замках давали балы, кругом плелись интриги, а дамы были одеты в корсеты и пышные платья. Всё это помещение было словно пропитано отголосками прошлого. Высокий блондин остановился возле очередной железной двери, которая была ещё более внушительных размеров. Он протянул нам мантии разных цветов и сказал:
– Женщины надевают красную накидку, мужчины – чёрную. А также вот это, – наконец произнёс он, протягивая нам маски. – На остальных членах клуба будут такие же, но опять-таки с различием у женщин и у мужчин.
Моё сердце учащённо забилось. Желудок будто бы скрутило тугим узлом. Ник ободряюще сжал мою руку.
– Вот ваши постановочные имена, – грубым и властным голосом произнёс мужчина, подавая нам бумагу, чем-то напоминающую пергамент.
– Скажите, сэр, а для чего чужие имена? – на удивление я услышала собственный голос.
– Мы обеспечиваем полную конфиденциальность нашим посетителям. В этом суть закрытых клубов, мисс Мэтьюз, – вежливо ответил он, хмуря широкие брови.
– Ох, да, конечно. Простите, сэр.
В ответ он лишь кивнул. Что за странный тип и откуда ему известна моя фамилия? Неужели эти люди настолько влиятельны? Блондин протянул нам карточки с изящным узором. Внешне они были абсолютно одинаковыми.
– Вытяните группу, к которой будете относиться, господа. Только прошу вас, не сообщайте друг другу, – пояснил он, с укором глядя на меня. Неужто я настолько не вписываюсь?
Дрожащей рукой я потянулась к карточкам и наугад вытянула с середины. Аккуратно взяв её, я разглядела на ней три ключевых слова: «Драма. Эротика. Страсть». Я вернула карточку мужчине, и, взглянув на неё, он произнёс:
– Отлично, мисс Мэтьюз, ваша группа уже ждёт вас. Первые заглавные буквы ваших слов – название комнаты. Когда войдёте в зал, можете узнать своё имя. Приятного вам вечера, – заученно выдал он и сделал мне вежливый жест рукой.
Значит, здесь наши дороги расходятся. Ноги слегка подкосились. Мысленно я уже хваталась за руки Ника и висла у него на шее, умоляя не оставлять меня. На самом же деле моё лицо отражало разве что только смятение. Ник погладил мои пальцы, что до сих пор находились в его руке, и шепнул мне на ухо: