Цепляясь за каменные стены руками, я бежала, словно гонимая местным маньяком. По щекам уже текли солёные ручейки раскаяния, но я упорно вытирала их рукавом своей вновь накинутой мантии. Каким-то чудом я выбралась из лабиринта и, как безумная, уже неслась по бесконечным коридорам. Наткнувшись на женщину, облачённую в фиолетовую мантию, я попросила провести меня к выходу. Её узкие глазки на широком лице сузились ещё больше, когда она разглядывала меня. То ли терзаемая состраданием, то ли любопытством, она поинтересовалась:
– С тобой всё в порядке, девочка?
– Да, только помогите мне выбраться отсюда. Как можно быстрее, пожалуйста.
И снова сырые коридоры, лестничные пролёты и железные двери. Голова кружилась, а глаза застилала пелена слез. Поблагодарив женщину, я выбралась из подвалов и очутилась в ночном клубе. Пробираясь сквозь толпу людей, которые выплясывали под шумные биты местных заводил, я наконец нашла выход. Хватаясь за поручни, я выбежала на улицу. Прохладный воздух привёл меня в чувство, отрезвил так, словно мне в лицо плеснули стакан ледяной воды. Господи, что же ты натворила, Оливия? Отдалась мужчине, не зная даже его имени. Глупо было думать, будто это Ник только потому, что эти голос и аромат так схожи с его. Я запустила пальцы в растрёпанные волосы и тяжело выдохнула.
В пять утра я уже стояла перед дверями нашего коттеджа. Проходя мимо пустой гостиной, я поймала себя на мысли, что была бы не против уткнуться носом в шею Ника. Может, сейчас он в моей спальне и вернулся раньше обычного? Но спальня тоже оказалась пустой. Лишь холодный ветер с балкона вздымал занавески. Я упала, будто бы безжизненное тело, на холодную кровать и закрыла глаза. Кто же ты?..
Глава 29. Недосказанность.
***
Поспать мне удалось всего пару часов. Мой поверхностный сон продлился всего лишь до девяти утра. Уставшая и измотанная, под аккомпанемент своей жизнерадостной матери я побрела в душ. Ледяные струйки воды постепенно вытесняли из головы поселившиеся там мысли. Неужели всё это было со мной? Его прикосновения… Они были такими родными и знакомыми. Может ли наше тело узнавать прикосновения некогда любимых рук? Губ? Может ли улавливать такие важные моменты, как мои чувства при этом? Я прикрыла глаза и подставила лицо холодному потоку. Чёрные простыни, медленные движения и эта ухмылка, так подходящая его губам. Разве может быть что-то прекраснее этого? Я внезапно ощутила сладкий озноб: то ли от температуры воды, то ли от воспоминаний. Моя рука потянулась к выключателю и повернула кран. Тяжело дыша, я прислонилась лбом к стеклянной кабинке душа. Как же глупо всё вышло! Избегая Ника, я очутилась под властью эмоций, нахлынувших на меня, и, что в принципе неприемлемо, с каким-то незнакомцем, так напоминающим мне его. Или... это и был Ник? Я закусила от досады губу и вылезла из кабинки.
Надев лёгкое вязаное платье в светло-бежевых тонах, я собралась с духом и вышла из комнаты. Перед тем как показаться перед семьёй, я внимательно изучала себя в зеркале. Вид, конечно, был весьма измотанный, но никаких явных следов вчерашнего "преступления" я не обнаружила. Головная боль от количества выпитого только усиливала чувство вины. И спускаясь по лестнице, я мысленно готовилась к встрече с Ником.
Сегодня был наш последний день в Аспене, и к вечеру мы уже должны будем сидеть в самолете. Я сделала глубокий вдох и зашла в столовую. За обеденным столом уже сидела мама с Ричардом и Грегори с Валери.
– Всем доброе утро, – выдавив из себя улыбку, сказала я.
Моя семья тепло поприветствовала меня, ответив лучезарными и куда более искренними улыбками. Стараясь не привлекать к себе особого внимания, я тихонько приземлилась возле сестры и попросила у Дороти крепкий кофе. Некоторое время понаблюдав за мной, сестра всё же решилась на вежливый допрос.