– Эмилия заболела. Я подумал, тебе стоит знать.
Мартин поставил бутылку с остатками сока на стол, вытер губы тыльной стороной руки и только потом спросил:
– А что изменится, если я буду там, а не тут? Ты пригласил врача?
– Да. Обычная простуда…
– Вот видишь. Пара дней и…
– …но у нее ослаблен иммунитет, видимо, от стресса, – продолжил Даниэль, перебивая брата. – Поэтому высокая температура, которую почти невозможно сбить.
– А лечебная магия? – Мартин подобрался, от расслабленной позы не осталось и следа.
– Если ты готов навсегда оставить ее в нашем мире…
– Черт, забыл! Перенес бы ее сюда, раз дело серьезное.
– Не могу. Барьер не пускает.
– Да ладно…
Даниэль пожал плечами:
– Тебе ли не знать, что такое бывает. Так ты…
Мартин исчез, не дослушав брата.
– …возвращаешься, – усмехнулся Даниэль, заканчивая фразу. – Кто бы сомневался.
Матушка меняла Эмилии компресс.
– Не обижайся на Мартюшу, милочка, – бубнила леди Айрин, отжимая полотенце над тазом с водой и льдинками. – Он с женами обращаться не умеет, хоть ты и не первая у него. Вон, даже колечко не подарил, негодник… – Она уложила полотенце на лоб больной.
Эмилия, казалось, спала. Глаза закрыты, щеки горят, и одеяло до самого подбородка. Рядом с ней лежит несчастное чудовище: вытянуло шею, положило морду на плечо.
– И-и-и? – Ло первый заметил Мартина.
И матушка обернулась, осекшись на полуслове.
– Наконец-то! – проворчала она, тут же меняя интонацию. – Почему я должна ухаживать за твоей женой, скажи на милость?
– Спасибо, мама. – Мартин шагнул к кровати, но леди Айрин перегородила ему дорогу.
– Ей плохо. А Даник не разрешил врачу вылечить ее…
– Я знаю, мама. Лечебная магия оставляет след в организме. Эмилия из другого мира, барьер не пропустит ее обратно.
– Ах, так… Тогда перенеси ее домой.
– Не могу, барьер… не пропускает.
– Почему?
– Я не знаю, мама. Позволь, я…
– И-и-и! – требовательно запищало чудовище.
– Хотела унести его отсюда, но он верещит и сопротивляется, – пожаловалась леди Айрин, обернувшись к кровати.
– Оставь, пусть лежит. Врач еще тут?
– Ушел. Вот инструкции. – Она вынула из кармана сложенный вчетверо лист бумаги. – Питье, порошки, микстуры. Наймешь сиделку?
– Нет, я сам. Спасибо за помощь, мама. Попроси Дороти зайти, если тебе не трудно.
Когда леди Айрин покинула комнату, Мартин быстро переоделся. Дороти помогла ему разобраться с инструкцией. За необходимыми микстурами и порошками уже послали, питье приготовили. Мисс Уорнер заявила, что дракоше лучше остаться с хозяйкой. Да еще «обрадовала», мол, дракошу взяли маленьким, поэтому он инстинктивно выбрал себе единственную «маму», то есть Эмилию. И теперь чувствует ее состояние, настроение и будет без нее тосковать. Весело! С этим Мартин решил разобраться попозже. Сейчас главное – здоровье Эмилии.
Занимаясь делами, он успокаивался. Матушка бесспорно удивила. Впрочем, у нее и раньше случались периоды просветления, когда она становилась похожа на себя прежнюю. В свое время местные врачи сделали все, что могли. Мартин был уверен, хороший психиатр из другого мира помог бы матушке окончательно справиться с болезнью, но, увы, с этим не сложилось.
Эмилия находилась в полузабытьи. Она спала, потом вдруг просыпалась и смотрела на Мартина отсутствующим взглядом. Машинально гладила ласкающееся чудовище, потом снова закрывала глаза и проваливалась в сон. Ее тело горело в лихорадке, и время от времени она тряслась в ознобе так, что у нее стучали зубы.
Мартин мерил температуру каждые полчаса. Чередовал травяные настои и обычную воду с лимоном и медом, заставляя Эмилию пить. Менял холодный компресс. На руках носил в уборную. По часам давал лекарства.
Температура снижалась – немного и ненадолго, – и снова ползла вверх. Мартин вспомнил о народном средстве, которым пользовались в мире Эмилии. Он узнал о нем в студенческом общежитии, где часто бывал во время учебы. Вскоре Даниэль приволок ему бутылку водки.
Во время растирания Эмилия вдруг смешно потянула носом и позвала, не открывая глаз:
– Мама… Мамочка, это ты?
Мартин замер было, но потом осторожно перевернул жену на живот и продолжил аккуратно обтирать ее смоченной в водке салфеткой.
– Мамочка… – шептала она в бреду, – мамочка, родная моя… как мне тебя не хватало…
Благодаря рассказам Эмилии Мартин сообразил, почему она вспомнила о матери. Наверняка в далеком детстве та точно так же растирала дочь во время болезни.
Бедная девочка! Она так рано потеряла родителей. Как и он – отца. Но он мужчина, а она осталась одна с младшей сестрой. Ей пришлось рано повзрослеть.