Об этом она не думала. Вернее, эта мысль показалась ей… приятной. Наверное, во всем виноваты биологические часы, но Эмилии определенно хотелось родить ребенка от Мартина. Не признаваться же в этом?
– Ну… – она неопределенно повела плечом. – Тебе же нужен наследник?
– Эми, нет. То есть да… – Мартин фыркнул и отвернулся к окну. – В теории наследник мне нужен, но даже я не настолько циничен, чтобы нанимать женщину для этой цели. Тем более, это невозможно.
– Что невозможно? – Эмилия осторожно взяла его за руку.
– Ребенок. У меня не будет детей.
– Но почему? Ты же не бесплоден? Или с тех времен что-то изменилось?
– Эмилия, хватит! – взорвался Мартин. – Пожалуйста, умоляю, прекрати!
Она испугалась перемене в настроении. Видимо, ребенок – еще одна больная тема. И лучше бы ей замолчать, не провоцировать ссору. Не получилось.
– Но… что… не так? – Голос дрогнул, хоть она и пыталась сделать вид, будто ей все равно.
– Ты меня жалеешь. А мне не нужна твоя жалость, понятно? – рыкнул Мартин.
Это было грубо и больно. Мартин отталкивал ее от себя, недвусмысленно давал понять, что ей лучше не лезть в его жизнь, что ее это не касается.
– Понятно, – тихо ответила Эмилия. Она вернулась к столу и стала бездумно перебирать рисунки, чтобы отвлечься и успокоиться. – Так если я забеременею, ребенок тебе не нужен?
Нет, после того единственного раза беременность не наступила, она это точно знала. Но навряд ли они целый год смогут обходиться без близости, если не перестанут спать в одной постели. Мартин и раньше хотел секса, а теперь и она сама испытывала желание.
– Ты не забеременеешь, это невозможно, – сухо ответил Мартин.
– Потому что я из другого мира?
– Потому что мы не спим вместе!
– Как будто я в этом виновата… – пробурчала Эмилия едва слышно.
Естественно, это было ее решение. Но он мог бы быть понастойчивее! Если бы хотел, конечно. Она украдкой бросила на него взгляд.
Мартин выглядел растерянным.
– Э… А разве не ты запретила прикасаться… – выдавил он.
– А ты такой послушный мальчик!
Да, она его провоцировала. Неужели непонятно? Мужчины порой такие глупые! Он ждал, когда она попросит, что ли? Видимо, да, раз он до сих пор стоит и мнется, как первоклассник.
Эмилия приподняла бровь, облизнула губы и насмешливо улыбнулась.
– Ладно, я иду спать, – сказала она, стягивая с себя балахон.
– Не спеши.
Отвернувшись, она не заметила, как Мартин очутился рядом. Он сорвал с нее тряпку, в которой она запуталась с перепугу, и больно впился в губы.
– Что ты делаешь! – возмутилась Эмилия, глубоко дыша после поцелуя. – Больно же!
Мартин прикусил ей губу, в его темных глазах плескались безумие и страсть. Разве не этого она добивалась?
– Животом на стол, живо! – скомандовал он, расстегивая ременный пояс.
– Да ни за что! – Эмилия немного струхнула и попятилась.
Впрочем, выбора у нее уже не было. Мартин включился в игру и определенно намеревался осуществить задуманное.
Эмилия и пикнуть не успела, как ее прижали к столу. Только и оставалось, что визжать и брыкаться, пытаясь вывернуться.
– Прекрати! – кричала она, задыхаясь от стыда и… желания.
Мартин наклонился и прикусил ее за ухо.
– Прекратить? – спросил он едва слышно.
«Только попробуй!» – хотела сказать Эмилия, но лишь отрицательно замотала головой. Она вдруг поняла, что согласна на любые безумства.
Вцепившись в край стола обеими руками, она замерла в ожидании: что сделает Мартин? От неизвестности и беззащитности сладко сводило внизу живота. Эмилия и не думала, что это может так возбуждать.
Она трепетала от волнения, пока Мартин поднимал подол ее платья и спускал с ягодиц панталоны. Потом она ощутила его руку между ног.
– Раздвинь, – хрипло приказал он, и Эмилия подчинилась, дрожа от вожделения.
Мартин взял ее резко, грубо. Но в этом безумии была страсть и дикое, почти звериное желание. Эмилия кричала и сопротивлялась, Мартин распалялся и заставлял ее кричать еще громче – уже от удовольствия.
Они оба словно сошли с ума. Сначала со стола слетели бумаги и краски, потом и они сами упали на пол. Рыкнув, Мартин подхватил Эмилию и уложил на диван, рывками освобождая от одежды. Трещала ткань, рвались пуговицы и шнуровки, пальцы оставляли на коже синяки, ногти – царапины. Старый диван визжал пружинами. Мотыльки, налетевшие на свет через открытое окно, неистово бились под абажуром.
Потом они долго смеялись – когда пришли в себя и увидели, во что превратилась комната и они сами. Мартин отнес Эмилию в ванную, отмывать от краски. И снова ласкал, теперь уже нежно, заставляя ее тело таять от прикосновений.