«Очередь» продвигалась, Милена нервничала все сильнее.
«Успокойся, – передал ей Даниэль телепатически. – Доверься мне».
«Эмилия, – отозвалась Милена. – Ей плохо».
Зал тоже был полон роз. Даниэль чертыхнулся про себя и потянулся к эмпатическому полю Эмилии. Делать нечего, легкое внушение, чтобы убрать тошноту от запаха, не преступление. Мартин как раз подвел Эмилию к подножью трона.
Все произошло одновременно. Даниэль «коснулся» Эмилии и наткнулся на мощный ментальный щит. Мартин помог жене снять накидку, и зал судорожно, в едином порыве, охнул и замер.
Даниэль и сам застыл, шокированный увиденным. Яркий вызывающий макияж – черная подводка глаз и темно-вишневые губы. Вместо светлых волос, собранных в прическу – черные, распущенные по плечам. Вместо бального платья – наряд одалиски. Тело прикрывали только короткий лиф и шортики, каким-то невероятным образом держащиеся на бедрах. Шаровары и туника, украшенные золотым орнаментом, – прозрачные. И весь ужас даже не в том, что жена виконта Стивенса предстала перед королем практически голой, а в том, что костюм наложницы гарема запрещен в Диволене под страхом смертной казни.
Прежде чем Георг пришел в себя, Даниэль успел метнуться вперед, увлекая за собой Милену.
– Ваше величество, произошла ошибка! – выпалил он, срывая маски с себя и с Милены. – Это моя вина, позвольте объясниться прежде, чем вы вынесете приговор.
Мартину хватило ума завернуть жену в накидку, у Эмилии – молчать. Даниэль надеялся, что Милена и брат поймут его замысел и подыграют. Иначе их не спасут даже его особые отношения с Георгом.
Побледневший король едва заметно кивнул, делая знак охране, чтобы они повременили с арестом.
– Эти девушки – близнецы. Вот настоящая жена виконта Стивенса, – Даниэль подтолкнул вперед опешившую Милену. – Вы же видели, они пришли сюда в одинаковых накидках и масках.
– Зачем? – коротко спросил король сквозь зубы.
Присутствующие старались не дышать, в зале стояла гробовая тишина.
– Я поспорил с братом, что он не сможет отличить, кто из двоих его жена. Так оно и вышло.
«Молчи! – мысленно рявкнул Даниэль Мартину, заметив, что тот собирается вмешаться. – Я выкручусь».
– У меня не было цели посмеяться над вашим величеством. У меня не было цели оскорбить ваше величество, – продолжил Даниэль вслух. – Все пошло не так, я сам в итоге их перепутал. Девушки не виноваты, виконт Стивенс – тем более. Позвольте ему представить вам свою настоящую жену, а я отвечу за свою оплошность.
– Честно говоря, герцог, от тебя я такого не ожидал. – Георг говорил вроде бы бесстрастно, но его настроение выдавали глаза, в которых словно полыхал яростный огонь. – Но ты еще не объяснил мне, почему вторая нацепила на себя эту мерзость.
– Милена из другого мира, ваше величество. В нашем она всего неделю. Она не знает о запрете. Вероятно, неправильно поняла мои слова о бале в масках, в их мире он называется бал-маскарад, и все переодеваются в костюмы разных персонажей. Я не проконтролировал. – Даниэль опустился перед королем на колени. – Прошу вас, ваше величество, накажите меня и помилуйте тех, кто оказался жертвами моей беспечности.
Король молчал. Сжав губы, он смерил тяжелым взглядом Милену, застывшую перед троном в глубоком реверансе, и испуганную Эмилию, зябко кутавшуюся в накидку. Мартин, сравнявшийся в бледности с мраморными колоннами в зале, опустился на одно колено и склонил голову. Даниэль, изображая раскаявшегося грешника, уже обдумывал дальнейшее расследование. Возможно, грозу удалось отвести, и Георг не велит сейчас казнить Эмилию. Но как?! Где она взяла эти чертовы тряпки? Почему нацепила? О чем думала? И откуда у нее такие мощные щиты, если она вообще не эмпат и не телепат? Он чувствует, сейчас она в полуобморочном состоянии. Неужели только от запаха роз?
– В кабинет, – велел Георг Даниэлю. – Ждать меня. Виконту Стивенсу вернуться в свои владения и не покидать их до моего распоряжения. Женщин пусть забирает с собой. Для всех остальных праздник продолжается.
«Мартин, немедленно убирайтесь отсюда, – приказал Даниэль брату. – Не смей возражать, я тебя умоляю».
Мартин поджал губы, но послушался. Перемещаться из тронного зала было нельзя, поэтому он спешно вышел прочь, подхватив под руки сестер. Толпа расступалась перед ними все в том же беззвучном изумлении.
– Слушаюсь, ваше величество.
Даниэль ушел другим путем, через внутренние коридоры. Он остро сожалел, что не может расспросить Эмилию. Сейчас он вообще ничего не может сделать. Любой его приказ до разговора с королем – пустой звук. Ничего, он разберется со всем, да так, что только перья лететь будут.