Глава 5. Третье попадание
Жестокое возвращение. Каждый раз оно становилось все невыносимее. Боль во лбу, отдающая тупыми ударами в виски, мерный, убаюкивающий стук колес Хогвартс-экспресса, который давно уже превратился для меня в звук похоронного марша. Я сидел, в очередной, в четвертый раз, в этом проклятом купе, глядя на беззаботно болтающих Рона и Гермиону. Их лица, их голоса, их наивность — все это вызывало во мне приступы почти физической тошноты. Три смерти. Три унизительных, бессмысленных провала. И каждый раз я возвращался сюда, в начало этого кошмара, с багажом новых, еще более жутких воспоминаний.
Воспоминание о третьей смерти — публичном позоре на арене, ревущей от смеха толпе, презрительном взгляде дракона перед тем, как он испепелил меня — жгло особенно сильно. Моя жалкая попытка использовать «Глациус Дуо», а затем и вовсе комичное «Инсендио»… Я сгорал не столько от драконьего пламени, сколько от стыда и бессилия. Мальчик-Который-Выжил-Чтобы-Стать-Всеобщим-Посмешищем.
— Гарри? Ты какой-то зеленый, — Гермиона обеспокоенно нахмурилась, отрываясь от своей «Теории маглорожденной магии». — Опять кошмары?
— Хуже, — пробормотал я, отворачиваясь. — Реальность.
Рон, как всегда, попытался разрядить обстановку своей обычной тупостью.
— Брось, Гарри! Скоро Хогвартс, квиддич, пиры! Что может быть плохого?
Что может быть плохого? Да все. Этот мир, эта школа, эти люди — все было пропитано ложью, алчностью и скрытой жестокостью. А я был в центре этого маскарада, обреченный на бесконечные страдания. Мой дневник смертей, который я исправно пополнял после каждого «возвращения», уже превратился в увесистую тетрадь. Три записи, три подробных отчета о моих фиаско. «Смерть номер три. Сожран Венгерской Хвосторогой на глазах у улюлюкающей толпы после демонстрации вопиющей магической некомпетентности». Холодные, отстраненные строки, за которыми скрывалась бездна отчаяния.
В этот раз я знал — обычные методы не сработают. Защитные заклинания, хитроумные планы, попытки воззвать к справедливости — все это было бесполезно. Меня либо убьют исподтишка, как лже-Муди, либо я сам себя опозорю и погибну, как в схватке с драконом. Этот мир не играл по правилам. Значит, и я не буду.
Если магия Света не может меня защитить, значит, нужно искать силу в другом месте. В Тени. И я знал, к кому обратиться. Это был самый безумный, самый рискованный план из всех, что приходили мне в голову, но после трех смертей чувство самосохранения притупилось, уступив место холодной, расчетливой ярости.
Северус Снейп. Мастер Зелий, глава Слизерина, бывший Пожиратель Смерти и человек, который ненавидел меня больше всех на свете, за исключением, возможно, самого Волдеморта. Он был моей единственной, пусть и призрачной, надеждой. Снейп знал Темные Искусства. И, что более важно, он был врагом Волдеморта, пусть и по своим, скрытым причинам. Двойной агент, вечно балансирующий на лезвии ножа. Может быть, именно такой союзник — или учитель — мне и нужен.
Прибытие в Хогвартс, распределение, пир — все это прошло как в тумане. Я едва замечал окружающих, мой мозг лихорадочно просчитывал варианты. Как подойти к Снейпу? Что ему сказать? Просто попросить научить Темным Искусствам? Он скорее отправит меня к Дамблдору с рекомендацией запереть в палате для буйных Святого Мунго.
Нужен был рычаг. Что-то, что заставит его выслушать. Что-то, что он не сможет проигнорировать.
Я дождался позднего вечера, когда гриффиндорская гостиная опустела. Выскользнув из башни под мантией-невидимкой (которая, к счастью, всегда оказывалась при мне в начале цикла), я направился в подземелья. Кабинет Снейпа. Холодный, сырой, пропахший травами и застарелой неприязнью.
Я снял мантию перед дверью и постучал. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Несколько долгих, мучительных секунд тишины. Затем резкий, скрипучий голос:
— Войдите.
Я толкнул тяжелую дубовую дверь. Снейп сидел за своим столом, заваленным пергаментами и склянками с ингредиентами. При свете одинокой свечи его лицо с крючковатым носом и сальными волосами казалось еще более зловещим. Он поднял на меня свои темные, непроницаемые глаза, и в них мгновенно вспыхнула знакомая волна презрения.
— Поттер. Какая… неожиданная честь. Что привело знаменитость в мои скромные апартаменты в столь поздний час? Заблудились по дороге в спальню? — Его голос сочился ядом.
— Профессор Снейп, — начал я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Мне нужна ваша помощь.