— Да, пожалуйста. Возьму… всего понемногу, — я неопределенно махнул рукой в сторону тележки, стараясь не смотреть на Рона, который уже буквально подпрыгивал от нетерпения.
Пока ведьма отсчитывала сладости, а Рон сгребал их в охапку, благодаря меня преувеличенно громко, я заметил, как по проходу промелькнула группа старшекурсников. Они оживленно что-то обсуждали, и до моего слуха донеслись обрывки фраз: — …Турнир… Хогвартс принимает… невероятная честь….
Турнир? Какой еще турнир?
Гермиона, проигнорировав пиршество Рона, который уже разрывал упаковку шоколадной лягушки, вдруг подняла голову.
— Вы слышали? Кажется, они говорили о Турнире Трех Волшебников!
Рон, с набитым ртом, промычал что-то нечленораздельное, но в его глазах мелькнул интерес.
— Турнир Трех Волшебников? — переспросила Гермиона, обращаясь скорее к пустоте, чем к нам. — Но его же не проводили уже больше двухсот лет! Говорили, он стал слишком опасным. Смертность среди участников была очень высокой.
Смертность. Это слово неприятно резануло слух. Я почувствовал, как холодок пробежал по спине, несмотря на теплую мантию, которая, как оказалось, была на мне. Мой внутренний выживальщик тут же напрягся. Любое мероприятие с высоким уровнем смертности — это то, чего следует избегать любой ценой. Особенно если ты — главный герой с мишенью на лбу.
— Ого! — Рон наконец проглотил сладость. — Настоящий турнир? С заданиями и всем таким? Вот бы поучаствовать! Представляете, какая слава! Вечная слава.
Его глаза снова заблестели, но на этот раз не от жадности к конфетам, а от жажды признания, от желания вырваться из тени своих многочисленных братьев и, конечно же, из тени «знаменитого Гарри Поттера». Еще одна грань человеческой натуры, такая же неприглядная, как и остальные.
Гермиона скептически хмыкнула.
— Рон, туда наверняка будут допускать только совершеннолетних. И это очень опасное состязание. Я читала, что в тысяча семьсот девяносто втором году все три чемпиона погибли — одного задавил василиск, другого растоптала химера, а третий… кажется, сошел с ума от проклятия.
— Звучит… увлекательно, — процедил я сквозь зубы, и эта фраза, кажется, прозвучала более саркастично, чем я рассчитывал. Но ни Рон, поглощенный мечтами о славе, ни Гермиона, углубившаяся в исторические справки, кажется, не заметили моего тона.
Я отвернулся к окну, наблюдая за мелькающим пейзажем. Итак, Турнир Трех Волшебников. Событие, которое, как я смутно припоминал из обрывков информации из прошлой жизни, станет центральным в этом году. И, если память не подводит, именно оно приведет к очередной порции серьезных неприятностей для Гарри Поттера. То есть, для меня.
Внезапно захотелось курить. Привычка, от которой я так и не смог избавиться в прошлой жизни, здесь казалась чем-то немыслимым. Но желание было настолько острым, что я невольно потер пальцы.
Окружающие. Алчность Рона, замаскированная под мальчишескую непосредственность. Контролирующая «забота» Гермионы, ее стремление все знать и всеми руководить, вероятно, проистекающее из комплексов и желания самоутвердиться. Это было только начало. Я еще не видел других учеников, преподавателей, не сталкивался с интригами этого мира, но уже сейчас, в первые же часы своего «попадания», я чувствовал гнильцу. Все эти улыбки, дружеские похлопывания, показное восхищение «героем» — все это было ширмой, за которой скрывались мелкие, а может, и крупные пороки.
Мир волшебства, сказка, о которой мечтают дети… Какая ирония. Я попал сюда не по своей воле, и первое, что ощутил — это отвращение. Отвращение к этому телу, к этой навязанной роли, к этим людям с их мелкими страстями. И страх. Глубокий, животный страх перед неизвестностью и осознанием того, что этот мир, несмотря на всю свою сказочность, может быть куда опаснее и беспощаднее, чем тот, из которого меня выдернули.
Поезд продолжал свой путь на север, унося меня все дальше от какой-либо надежды на возвращение и все ближе к месту, которое обещало стать ареной для очередного кровавого спектакля. Хогвартс. Школа чародейства и волшебства. А теперь, похоже, еще и место проведения Турнира Трех Волшебников.
Я закрыл глаза, пытаясь унять головную боль и тошноту. В голове крутилась одна мысль: выжить. Любой ценой. И если для этого придется отказаться от роли «героя», растоптать чужие ожидания и пойти против всех — значит, так тому и быть. Этот мир уже показал мне свою изнанку, и я не собирался играть по его правилам. Первое попадание. И я уже чувствовал, что оно будет далеко не последним испытанием на прочность. Главное — не дать себя сломать. И не позволить этим алчным, подлым людишкам использовать меня в своих играх.