Я старался не использовать открыто свои дементорские способности, если только это не было абсолютно необходимо. Во-первых, это отнимало много сил, оставляя после себя чувство глубокой внутренней пустоты. Во-вторых, я не хотел, чтобы Дамблдор и Министерство узнали о моей сделке раньше времени. Хотя, судя по реакции Снейпа, слухи уже могли поползти.
В одном из коридоров я столкнулся с боггартом. Он принял форму дементора — иронично, не правда ли? — но я лишь усмехнулся.
— Ридикулус, — лениво произнес я, и боггарт, вместо того чтобы превратиться во что-то смешное, просто съежился и растворился в воздухе, словно не выдержав моего собственного, внутреннего холода. Кажется, даже боггарты предпочитали не связываться со мной.
Но не все было так просто. В одной из секций лабиринта на меня напал сфинкс. Огромное существо с телом льва и головой женщины. Она не атаковала физически, а задала загадку. Мои дементорские способности здесь были бесполезны. Сфинкс не излучал страха, только холодное, отстраненное любопытство. Мне пришлось напрячь остатки своего человеческого интеллекта, чтобы разгадать ее каверзный вопрос. К счастью, годы, проведенные за чтением в библиотеке (в том числе и в Запретной секции, благодаря Снейпу), не прошли даром. Сфинкс с неохотой пропустила меня.
Я чувствовал, что Кубок уже близко. Воздух здесь был особенно тяжелым, пропитанным темной магией. И тут я увидел его. Не Кубок. Снейпа.
Он стоял в тени одной из арок, вырезанных в живой изгороди, почти невидимый. Если бы не моя обостренная чувствительность к чужому присутствию, я бы его не заметил. Что он здесь делал? Судьи и преподаватели должны были находиться за пределами лабиринта, наблюдая за ходом испытания с помощью магических средств. Его присутствие здесь было… неправильным.
Он не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен куда-то вглубь коридора, из которого я только что вышел. Он выглядел напряженным, словно чего-то ждал.
Я хотел окликнуть его, спросить, что происходит. Но что-то меня остановило. Какое-то шестое чувство, или, может быть, отголосок той паранойи, которой меня заразил лже-Муди в одной из прошлых «жизней». Я решил пройти мимо, сделав вид, что не заметил его.
И тут это случилось.
Я сделал всего несколько шагов по узкому проходу, когда из стены тиса прямо передо мной выметнулись шипастые, темно-зеленые лианы. Они двигались с невероятной скоростью, обвиваясь вокруг моих ног, рук, туловища, впиваясь в кожу острыми, как иглы, шипами. Я вскрикнул от неожиданности и боли.
— Диффиндо! — я попытался разрубить их палочкой, но лианы были слишком толстыми и прочными. Заклинание лишь оставило на них неглубокие царапины.
Я почувствовал, как шипы впиваются глубже. И вместе с болью пришло другое ощущение — странная, нарастающая слабость. Голова закружилась, перед глазами поплыли темные пятна. Яд. Эти шипы были пропитаны ядом.
— Снейп! — выкрикнул я, из последних сил поворачивая голову в ту сторону, где только что видел его. — Помогите!
Он все еще стоял там. Теперь он смотрел прямо на меня. На его лице не было ни удивления, ни сочувствия. Только его обычное, холодное, презрительное выражение. И что-то еще… что-то похожее на мрачное удовлетворение.
— Профессор! — я хрипел, чувствуя, как яд растекается по телу, парализуя мышцы, затуманивая сознание. — Это яд… Пожалуйста…
Он не двинулся с места. Он просто смотрел, как я борюсь, как жизнь медленно покидает меня. Демонстративно. Он видел, что я в смертельной ловушке. Он знал, что я умираю. И он ничего не делал.
Почему? Неужели моя сделка с дементорами настолько оттолкнула его? Неужели он считал, что я заслуживаю такой смерти? Или это было частью какого-то его собственного, непонятного мне плана?
Лианы сжимались все сильнее, высасывая остатки сил. Я чувствовал, как холод, который был моей силой, теперь обращается против меня, смешиваясь с ледяным дыханием яда. Мои дементорские способности были бессильны против этого. Яд действовал на физическом уровне, разрушая тело, а не разум.
Последнее, что я увидел перед тем, как тьма окончательно поглотила меня, было лицо Снейпа. Неподвижное, бесстрастное, как маска. И в глубине его темных глаз — еле заметный, почти неразличимый огонек… торжества?