Сбор ингредиентов для артефактов был отдельной историей. Некоторые я находил в Запретном Лесу, рискуя столкнуться с его недружелюбными обитателями. Другие — «заимствовал» из запасов Снейпа или из теплиц профессора Стебль. Иногда Выручай-комната сама предоставляла мне нужные материалы, словно понимая важность моих изысканий.
Мои интриги не прекращались. Наоборот, Окклюменция дала мне новую уверенность. Теперь я мог смотреть в глаза Дамблдору или Снейпу, зная, что они не прочтут моих истинных мыслей, не увидят той ледяной бездны, что скрывалась за маской отстраненного спокойствия. Мои действия стали еще более тонкими, еще более расчетливыми. Я продолжал сеять рознь между Роном и Гермионой, подрывать авторитет Снейпа, собирать компромат на Дамблдора. Мой Архив Змеиной Души пополнялся новыми записями, но теперь он был надежно скрыт не только в тайном кабинете, но и за непроницаемыми стенами моего разума.
Окружающие замечали перемены. Я стал еще более замкнутым, молчаливым. Мой взгляд приобрел какую-то нечеловеческую глубину и холод. Рон почти перестал со мной разговаривать, предпочитая общество Симуса и Дина. Гермиона все еще пыталась «достучаться» до меня, но ее попытки разбивались о ледяную стену моего безразличия. Она смотрела на меня со смесью страха, жалости и… осуждения.
Снейп. Наши ночные «уроки» (я продолжал их посещать, чтобы не вызывать подозрений и, возможно, чтобы изучать его самого) превратились в молчаливое противостояние. Он больше не пытался унизить меня. Он просто ставил передо мной задачи, а я их выполнял. Иногда он подолгу смотрел на меня своим непроницаемым взглядом, словно пытаясь пробиться сквозь мои ментальные щиты. Я чувствовал его попытки легилименции — слабые, пробные уколы — и с ледяным удовлетворением ощущал, как они разбиваются о мои ледяные барьеры. Он ничего не говорил, но я видел в его глазах удивление и, возможно, толику… уважения? Или это была просто досада от того, что его любимая игрушка научилась давать сдачи?
Приближался Хэллоуин. Выбор чемпионов. Я знал, что мое имя снова вылетит из Кубка Огня. Но на этот раз я был вооружен. Вооружен знаниями, артефактами, ледяными чертогами разума и твердой решимостью не просто выжить, а переиграть их всех.
В ночь перед выбором я сидел в своем тайном кабинете, перебирая созданные мной артефакты. Амулет от ядов. Кулон-отражатель. Кольцо-усилитель. Несколько рунических камней с защитными заклинаниями, которые можно было активировать в нужный момент. Это было немного. Но это было больше, чем ничего. Это было то, что я сделал сам. Моя собственная, выстраданная защита.
Мой взгляд упал на Архив Змеиной Души. Он лежал на столе, толстый, тяжелый, исписанный кровью. В нем была вся боль, вся грязь, все предательства этого мира. И он был моим главным оружием. Потому что знание — это сила. Особенно знание о слабостях и пороках своих врагов.
Я закрыл глаза, погружаясь в ледяную пустоту своего разума. Стены, лабиринты, ловушки. Все было на месте. Я был готов. К Кубку Огня. К драконам. К Черному Озеру. К лабиринту. И даже к новой встрече с Волдемортом. На этот раз я не позволю ему так легко себя убить. Я буду сражаться. И я буду использовать все, что у меня есть. Каждую крупицу знания, каждый артефакт, каждый осколок моей замороженной души.
Шестое попадание. И я чувствовал, что этот круг будет другим. Я больше не жертва. Я — игрок. И я начинаю расставлять свои фигуры на доске. Игра будет долгой. И кровавой. Но я не остановлюсь, пока не сломаю эту проклятую петлю. Или пока она не сломает меня окончательно. Но даже если это случится, мой Архив останется. Как памятник человеческой низости. И как предупреждение тем, кто придет после меня. Если кто-то вообще придет.
Глава 12. Пятый раунд. Падение в паутину Великого Ткача
Первое испытание с драконом прошло почти буднично. Моя аура страха, усиленная артефактами, и несколько точных, ослабляющих проклятий, которым научил меня Снейп в одной из прошлых жизней (эти уроки я теперь воспроизводил сам, используя его образ как ментальный манекен), позволили мне заполучить золотое яйцо без единой царапины. Толпа молчала, Дамблдор смотрел задумчиво, а Снейп… на его лице я впервые уловил нечто похожее на плохо скрываемое беспокойство. Возможно, он начинал понимать, что созданное им (пусть и косвенно) чудовище выходит из-под контроля.