Хогвартс. Когда-то это слово вызывало во мне трепет, надежду на дом. Теперь это была клетка. Арена, на которой раз за разом разыгрывалась моя казнь. Турнир Трех Волшебников — лишь прикрытие для изощренных убийств. Дамблдор и Волдеморт — два кукловода, дергающие за ниточки, а я — их главная марионетка.
В этой, десятой петле, что-то во мне окончательно сломалось. Или, наоборот, выковалось из пепла девяти смертей. Холодная, как лед Арктики, мысль кристаллизовалась в моем сознании: игру нужно менять. Не пытаться выиграть по их правилам, на их поле. А покинуть это поле. Сбежать.
Проект «Исход». Так я назвал его в своем Архиве. План побега из Хогвартса. Не просто побега от Турнира. А побега из этой проклятой петли, из этого замкнутого круга смертей и возрождений. Возможно, если я изменю ключевые параметры, если я покину арену, цикл прервется. Или, по крайней мере, я получу передышку, возможность собрать силы, найти новых, действительно надежных союзников, не связанных с этим змеиным клубком британской магии.
Решение было принято. Не импульсивное, не отчаянное. А холодное, расчетливое, как удар хирургического скальпеля.
Первым делом — информация и ресурсы. Мои знания о Хогвартсе, накопленные за девять петель, были обширны. Тайные ходы, забытые комнаты, слабые места в защите, расписание патрулей — все это было тщательно занесено в мой Архив. Но для побега требовалось нечто большее.
Я активировал свои контакты в «темном мире». Гоблины из «Кривого Кинжала». Наша встреча состоялась в одной из заброшенных штолен под Хогсмидом, куда я проник через тайный ход, известный только мне и моему верному домовому эльфу-шпиону, Кикимеру.
— Лорд Поттер, — проскрипел старый гоблин Грабкрюк, его черные глаза-бусинки внимательно изучали меня. — Вы снова с нами. И, смею заметить, с каждым разом ваши… запросы становятся все интереснее. — Гоблины, как и я, обладали своеобразной памятью о петлях, вернее, они чувствовали изменения в магическом фоне, в потоках золота и информации, которые я генерировал. Они не помнили деталей, но ощущали мою… аномальность.
— Мне нужны не просто ингредиенты, Грабкрюк, — мой голос был ровным, лишенным эмоций. — Мне нужен исход. Бесследный. Надежный. И очень быстрый.
Мы долго торговались. Гоблины ценили не только золото, но и редкие знания, особенно те, что касались древней магии и способов обхода магических защит. Я предложил им несколько схем из арсенала семьи Блэков, касающихся защиты сокровищниц, и информацию о готовящейся проверке Министерства в Гринготтсе (об этом я узнал от Кикимера, подслушавшего разговор одного из чиновников). Взамен они согласились предоставить мне несколько нейтральных, не отслеживаемых порталов в заранее оговоренные точки за пределами Британии, а также помочь с созданием абсолютно чистой, новой личности, с безупречной магической историей. Это была рискованная сделка, но у меня не было выбора.
Параллельно я работал над своим личным арсеналом. Зелья. Мое мастерство достигло такого уровня, что я мог создавать эликсиры, о которых большинство волшебников даже не слышали. «Дыхание Дракона» — зелье, дающее временную огнеупорность. «Касание Тени» — эликсир, позволяющий сливаться с тенями, становясь почти невидимым даже для магического глаза. «Сердце Грифона» — мощнейший стимулятор, многократно усиливающий физические и магические способности на короткое время, но с чудовищными последствиями для организма, если им злоупотреблять. И, конечно, «Эликсир Забвения» — сложнейший состав, способный стереть из памяти последние несколько часов у того, кто его выпьет. Это предназначалось для тех, кто мог бы попытаться меня остановить.
Артефакты. Я модифицировал свой кулон-отражатель, вплетя в него элементы магии Хаоса и руны, способные не только отражать, но и поглощать и перенаправлять враждебную магию. Мое кольцо-усилитель холода теперь могло создавать не просто зону низкой температуры, а настоящий ледяной шторм, дезориентирующий и ослабляющий противников. И я создал новый артефакт — небольшой, невзрачный браслет из метеоритного железа и кожи василиска, который я назвал «Разрыватель Уз». Он был предназначен для нейтрализации магических сетей, пут, барьеров — всего того, что могло бы меня удержать. Память о девятой смерти была еще слишком свежа.
Кикимер и другие мои «ручные» домовые эльфы стали незаменимыми помощниками. Они проникали в самые охраняемые уголки Хогвартса, собирая информацию о системе безопасности, о новых заклинаниях, которые Дамблдор накладывал на замок, о перемещениях «Муди»-Крауча. Они были моими глазами и ушами, моими невидимыми диверсантами. Один из них, Добби, которого я «спас» от Малфоев в одной из прошлых петель (и который в этой петле сам нашел меня, чувствуя мою силу и ненависть к темным волшебникам), оказался невероятно искусным в обезвреживании простых магических ловушек.