План побега был многоуровневым, с несколькими вариантами и точками отхода. Я решил не ждать конца учебного года или третьего испытания. Слишком рискованно. Слишком много шансов снова угодить в ловушку. Идеальным моментом, как мне казалось, будет ночь после второго испытания. Суматоха, общая расслабленность после очередного «успеха» Хогвартса (я собирался пройти второе испытание быстро и незаметно, не привлекая лишнего внимания), и, что самое главное, Дамблдор и Крауч-младший будут менее всего ожидать от меня такого шага.
В Хогвартсе я вел себя подчеркнуто тихо. На уроках отвечал ровно столько, сколько требовалось, не демонстрируя своих истинных знаний. Избегал любых конфликтов. С Роном и Гермионой почти не разговаривал, погруженный в свои мысли. Они, кажется, уже привыкли к моей «странности» и оставили меня в покое. Это было мне на руку.
Дамблдор несколько раз пытался «поговорить» со мной. Его голубые глаза за стеклами очков-половинок внимательно изучали меня, пытаясь проникнуть за ледяные бастионы моей окклюменции.
— Гарри, мальчик мой, — его голос был мягок, как всегда, но я слышал в нем стальные нотки. — Я чувствую в тебе… перемены. Тьму, которая растет. Позволь мне помочь тебе. Пока не стало слишком поздно.
— Я ценю вашу заботу, профессор, — мой голос был таким же холодным и отстраненным, как взгляд дементора. — Но я прекрасно справляюсь сам. Тьма, о которой вы говорите, — это лишь отражение той тьмы, что царит в этом мире. И иногда, чтобы выжить в темноте, нужно самому стать ее частью.
Он долго смотрел на меня, затем тяжело вздохнул.
— Боюсь, ты не понимаешь всей опасности, Гарри. Некоторые пути ведут лишь к разрушению. И не только твоему собственному.
— Возможно, профессор, — я позволил себе слабую, ледяную усмешку. — Но кто решает, какой путь правильный? Вы? Или те, кто пишет историю по своему усмотрению?
Он ничего не ответил, лишь покачал головой. Я знал, что он не оставит меня в покое. Он будет следить. Он будет ждать. И он ударит, как только сочтет это необходимым. Мой план побега должен был учесть и это.
С «Муди»-Краучем я играл в другую игру. Я делал вид, что его предложения о «сотрудничестве» с Темным Лордом находят во мне некоторый отклик. Я задавал ему вопросы о силе Волдеморта, о его планах, о Пожирателях Смерти. Крауч, уверенный в своем превосходстве и в том, что я рано или поздно сломаюсь, охотно делился информацией, пытаясь соблазнить меня обещаниями власти и могущества. Глупец. Он сам давал мне в руки оружие против себя и своего Хозяина. Каждое его слово, каждая деталь тщательно фиксировались в моем Архиве.
Первое испытание с драконом прошло по моему сценарию. «Сонный Туман Дракона» сработал безупречно. Я снова вышел победителем под оглушительную тишину и испуганные взгляды. Это укрепляло мою репутацию «странного» и «опасного» чемпиона, что было мне только на руку — чем меньше ко мне лезли, тем спокойнее я мог готовить свой «Исход».
Золотое яйцо. Песнь русалок. Второе испытание. На этот раз я решил использовать его как прикрытие для одного из ключевых этапов моего плана. Пока все внимание будет приковано к озеру, к чемпионам, мои верные домовые эльфы должны были активировать один из гоблинских порталов в тайном подземелье под Хогвартсом, о существовании которого я узнал из древних карт, найденных в библиотеке Блэков.
Я создал несколько отвлекающих артефактов — небольшие магические шары, которые должны были взорваться в разных частях замка, вызвав переполох и отвлекая внимание преподавателей и Филча. Магия Хаоса, которой я теперь владел, позволяла мне создавать такие «случайности» с большой точностью.
Глава 20. Десятое попадание: Финальный Гамбит
«Проект Исход», мой тщательно разработанный план побега из Хогвартса, был готов. Все ресурсы были собраны, все нити интриг сплетены, все артефакты и зелья — на пике своего мрачного совершенства. Я собирался использовать второе испытание в Черном Озере как прикрытие, как дымовую завесу для своего исчезновения. Но чем ближе был день «Х», тем сильнее во мне крепло сомнение.