Мои артефакты были также модифицированы. «Разрыватель Уз», мой браслет против магических сетей, был усилен рунами, способными поглощать и рассеивать даже самые древние связывающие заклятия. Мой кулон-отражатель теперь мог не только отражать, но и накапливать враждебную магию, превращая ее в разрушительный заряд.
Я знал, что Барти Крауч-младший будет ждать меня в лабиринте. Он был главным препятствием на пути к Кубку. В этой петле я не собирался давать ему ни единого шанса.
День третьего испытания. Вечер. Лабиринт, освещенный тусклым, зловещим светом, казался пастью гигантского чудовища. Я вошел в него последним, чувствуя на себе тяжелые взгляды Дамблдора и «Муди».
— Гарри, — шепнула Гермиона, когда я проходил мимо нее. В ее глазах была не только тревога, но и что-то еще… какая-то новая решимость. — Будь осторожен. Я… я чувствую, что что-то не так. Что-то очень плохое должно случиться.
— Я всегда осторожен, Гермиона, — я позволил себе слабую, почти невидимую усмешку. — И я всегда готов к худшему.
В этот раз я не стал играть в кошки-мышки с другими чемпионами. Я двигался по лабиринту с одной целью — найти Крауча-младшего и устранить его. Мои зелья, мои артефакты, моя аура холода — все это работало безупречно. Соплохвостые скручихи, акромантулы, боггарты — они либо в панике разбегались, либо замертво падали от моих быстрых, точных проклятий.
Я нашел его в самом центре лабиринта, у подножия небольшого холма, на вершине которого сиял Кубок Трех Волшебников. Он ждал меня. Рядом с ним, связанный и с кляпом во рту, валялся настоящий Аластор Муди, изможденный, но живой. Крауч-младший, очевидно, собирался использовать его как приманку или заложника.
— Поттер, — его голос, лишенный теперь маскировки скрипучего голоса Муди, был полон ядовитого торжества. — Я знал, что ты придешь. Мой Хозяин ждет тебя.
— Твой Хозяин подождет, — мой голос был ледяным штормом. — Сначала я разберусь с тобой, прислужник.
Наш поединок был коротким и жестоким. Крауч был сильным волшебником, опытным Пожирателем Смерти. Но он не был готов к тому, чем я стал. Моя скорость, усиленная «Сердцем Грифона», была нечеловеческой. Мои проклятия, почерпнутые из самых темных гримуаров и усиленные магией Хаоса, пробивали его щиты один за другим. Моя аура дементора, смешанная с первобытным холодом, сковывала его волю, вызывая в его душе панический ужас.
Он пытался использовать «Авада Кедавра», но мой кулон-отражатель поглотил зеленый луч, а затем выпустил его обратно в виде сгустка чистой, разрушительной энергии, которая едва не испепелила Крауча на месте. Он пытался применить «Сектумсемпру», но «Разрыватель Уз» на моей руке нейтрализовал невидимые лезвия еще на подлете.
В конце концов, он был повержен. Не убит — я не собирался уподобляться ему. А нейтрализован. Связан путами, созданными из его собственного отчаяния, и погружен в магический сон с помощью одного из моих сильнейших зелий. Настоящий Муди был освобожден. Он смотрел на меня с ужасом и… благодарностью? Неважно.
Теперь — Кубок. Я поднялся на холм. Кубок сиял, маня своим обманчивым светом. Я чувствовал его древнюю, мощную магию. Магию якоря.
Я достал флакон с «Разрушителем Якорей». Это зелье было моим главным творением, моей главной надеждой. Я вылил его на Кубок.
Раздался оглушительный треск. Кубок засиял нестерпимо ярким светом, затем по нему пошли трещины. Древние руны, выгравированные на его поверхности, вспыхнули и погасли. Воздух наполнился запахом озона и горелой магии.
А затем Кубок Огня, артефакт, бывший центром этого проклятого Турнира, символ моей бесконечной пытки, просто рассыпался в прах.
В тот же миг я почувствовал, как что-то изменилось. Невидимые цепи, удерживавшие меня в этой петле, ослабли. Воздух стал легче. Я не знал, прервался ли цикл окончательно, но я чувствовал — что-то фундаментально изменилось.
Я не стал ждать, пока прибудет Дамблдор или кто-либо еще. Я активировал один из гоблинских порталов, ключ к которому был у меня. Яркая вспышка — и лабиринт исчез.
Я оказался на темном, заброшенном кладбище. Литтл-Хэнглтон. Место возрождения Волдеморта. Он был здесь, уродливый, змееподобный, окруженный своими Пожирателями Смерти. Хвост уже тащил к нему связанного Седрика Диггори (я не стал его «спасать» в лабиринте — его судьба была предрешена, и я не собирался снова в нее вмешиваться, рискуя изменить что-то не так).