- Я понимаю, - безразличен был ответ Рогнеды, но в душе у неё творился хаос.
Видимое безразличие Рогнеды разозлило Владимира, и он почти вызывающе заметил:
- Я христианин теперь, и жена у меня одна, та, с которой я венчался. Анна. А ты… А ты теперь свободна, и вольна выбрать себе любого из бояр в мужья.
Любого из бояр? В мужья? Рогнеда злилась, страшно злилась, но еще сильнее была усталость. Как же он не понимал, что она нашла в себе силы полюбить его, отдала ему свое тело, свою душу, родила ему четверых сыновей и троих дочерей… А теперь он выбросил её, словно надоевшую крестьянку.
Но Рогнеда молчала, не пыталась высказать все князю. Что толку? Ведь он не изменит своего решения ради какой-то полоцкой княжны. У него ведь теперь есть византийская царевна.
- Скажи что-нибудь, - не выдержав, потребовал Владимир. Он взял Рогнеду за плечи и посмотрел ей в глаза.
Вот теперь Рогнеда вспылила.
- Не смей касаться меня! – крикнула бывшая княгиня. – Не смей трогать чужую женщину! У тебя есть царевна, вот её и трогай!
Владимир улыбнулся и хрипло заметил:
- Вот она, та княжна, которую я когда-то возжелал.
Мужчина впился в губы Рогнеды, но та не разжимала их. Женщина отталкивала Владимира, пыталась освободиться, но тщетно. Словно вернулись те старые времена, когда князь брал свой полоцкий трофей силой.
Владимир исступленно целовал женщину, одновременно поднимая вверх подол её платья. Рогнеда сопротивлялась, и в итоге Владимиру пришлось прижать её к широкому дереву. И все равно женщина извивалась, словно змея. Владимир вспомнил, какое наслаждение испытывал, принуждая Рогнеду, и вновь, в последний раз, испытал его.
Женщина ругалась, плевалась проклятиями и грозила, но все это пролетало мимо ушей Владимира. Он уже поднял безупречное платье бывшей княгини и коленом раздвинул женские ноги. Одной рукой прижимая оба запястья Рогнеды к дереву, другой князь ввел сразу два пальца в повлажневшее лоно сопротивляющейся девушки и хмыкнул:
- Зачем же ты, жена моя, упираешься, если сразу видно, как желаешь этого?
- Я тебе уже не жена, - выплюнула Рогнеда и тут же глухо застонала – это Владимир ввел третий палец.
- И то верно, - согласился Владимир и пристроился меж ног женщины.
Он вошел, и более Рогнеда не могла сопротивляться. Она стонала в такт его толчкам, охватывая ногами торс князя. Владимир уже не держал рук Рогнеды, она сама обнимала его шею, прижимаясь еще сильнее.
Такие знакомые движение, такое любимое проникновение… Рогнеда потеряла счет времени, наслаждаясь объятьями бывшего мужа, и принимала его всего, полностью, откинув голову на дерево.
Владимир двигался быстро, неистово, яростно. Таким он был всегда после долгой разлуки. Князь сводил женщину с ума, и Рогнеда не желала выпутываться из омута его жарких рук.
Прошла вечность, когда князь излился в неё. Его ноги ослабели, и он повалился на мягкую, удобную траву, а Рогнеда упала на него, упираясь лбом в плечо тяжело дышащего мужчины.
- А насчет твоего вопроса… - через некоторое время произнесла Рогнеда, все еще не шевелясь. - Я — природная княжна, ею была, ею и останусь… А если ты принял святое крещение, то и я могу быть невестой Христовою.
Владимир не ответил. Он внимательно разглядывал ярко-голубое небо.
- Насколько я знаю, в христианстве запрещено изменять жене, - грустно произнесла Рогнеда. – Кажется, это называется прелюбодеянием.
- А я начинающий христианин, - усмехнулся Владимир. – Мне еще учиться и учиться.
Князь перевернулся вместе с Рогнедой и подмял её под себя. Не прошло и мгновения, как он вновь оказался в лоне любимой женщины.
На этот раз он задвигался медленно, упиваясь каждым моментом рядом с бывшей женой. Потому как знал, что никогда более не вернется ни в Полоцк, ни в Изяславль, ни в родные глубины Рогнеды.
***
- Вот и все, мама, - тихо проговорил Ярослав, хотя рядом никого не было.
Он только что подписал свой Устав, свою «Русскую Правду». В ней он закрепил право женщин на проявление собственной воли при выборе супруга.
Ярослав помнил, как страдала его мать, как и до, так и после принятия Владимиром христианства. Он знал, в какую ночь его зачали, Изяслав рассказывал. И он не желал такой же участи для любой девушки Руси.
Владимир и его жена Анна Византийская давно уже были мертвы, как и Рогнеда. Но Ярослав до сих пор отчетливо помнил слезы матери, её тоску и отвержение жизненных благ в последнем её пристанище, в монастыре. А еще он помнил, каким счастливым был его отец рядом с византийской царевной. После того посещения Изяславля вместе с Анной Владимир никогда не вспоминал Рогнеду, не заговаривал даже о Полоцких землях, словно и вовсе забыл о них. И при нем никто не упоминал это место и его правителей.
Ярослав уважал своего отца и ценил то, что он сделал для Руси.
Но за то, что он сделал с матерью, новый великий князь его ненавидел.
___________________________________
* Безсоромна баба — бесстыжая (нар.)
** Вымесок — выродок (стар.)
*** Пыня — гордая, надутая, недоступная (как правило о женщине) (кал.)
Историческая справка:
Рогнеда Рогволодовна — княжна полоцкая, дочь князя полоцкого Рогволода, одна из жён великого князя киевского Владимира Святославича. Печальная судьба прекрасной славянки Рогнеды вызывала сочувствие. За горести, слезы и страдания современники прозвали ее «Гориславой».
Великая княгиня Рогнеда Рогволодовна воспитала замечательных детей, любящих, преданных, умных, образованных.
Старший сын Рогнеды Рогволодовны, Изяслав Владимирович, впоследствии стал родоначальником новой династии полоцких князей. Летописи характеризуют Изяслава Владимировича как мудрого и просвещенного правителя.
Верный супруг, отрицательно относившийся к многоженству, Ярослав Владимирович Мудрый никогда не забывал печальной участи, постигшей в свое время его мать Рогнеду Рогволодовну . Составитель «Русской Правды», он юридически закрепил право женщин на проявление собственной воли при выборе супруга.
Так, в статьях Устава князя Ярослава Владимировича предполагалось наказание родителей, не считавшихся со свободной волей невесты в делах замужества не только в тех драматических ситуациях, когда девушки совершали самоубийство из-за брака поневоле, но и в тех случаях, «аще девка восхощет замуж, а отец и мати не дадять».
Такого гуманного отношения к женщине, как в “Русской правде”, не знало в одиннадцатом веке законодательство ни одной европейской страны.
Владимир I Святославич — князь новгородский, великий князь киевский, при котором произошло крещение Руси.
Анна Византийская — византийская царевна, жена киевского великого князя Владимира Святославича, крестителя Руси.