Было, моряки кинулись за ним следом. Но у них в тылу появилось сразу полтора десятка зверей, несколько непомерно крупных рыжих лисов, рыси, еще пара волков и один ирбис. Звери действовали быстро и очень слаженно. Прыжок! Один удар! Человек был мертв или тяжело ранен, и оборотни исчезали. Люди разворачивались в сторону угрозы, а звери атаковали с другой стороны. Подобное происходило по всей опушке, и действия оборотней были настолько стремительными, что капитан и офицеры не всегда успевали отреагировать на угрозу. Однако среди островитян были маги и, несмотря на усталость, они поступили верно. Молнии, огненные шары, сгустки пламени, электричество, лед, газы и кислота. Все это смертоносной волной прошлось по периметру занятой ваирцами территории, выжгло ее и оборотни, среди которых наверняка было немало раненых, отступили. Но им на смену появились остверские партизаны и из-за деревьев в пиратов полетели стрелы, арбалетные болты и взрывные энергокапсулы, которые так любят имперцы. Требовалось срочно что-то делать, нужен был общий лидер, и армию пиратов возглавил Седой, который среагировал на опасность чуточку раньше братьев, и повел всех выживших, а их все еще было больше двух тысяч, на прорыв.
- Пробиваемся в бухту Тором! - провозгласил он.
- Верно! - одобрили его решение капитаны Эльвика Лютвира и братья. И кое-как, вновь разбившись по экипажам, под обстрелом из леса, армия пиратов вышла на дорогу и двинулась вдоль моря на юго-запад, в бухту Тором, где еще одно войско с острова Данце должно было осаждать имперскую крепость Иркат и разорять земли Герцогства Куэхо-Кавейр. До бухты было далеко, сто пятьдесят километров. Но этот вариант был лучше, чем идти на север, а затем, следуя вдоль горного хребта Аста-Малаш выходить на оконечность мыса Аста, где у ваирцев имелся форпост. Поэтому, о том куда идти, спора не было.
Итак, Седой стал временным командиром, и армия островитян зашагала на юго-запад. Но всегда есть «но». И в этот день оно тоже было и звучало примерно так: «Но в этот день удача была не на стороне храбрых ваирских пиратов». На дороге, всего через пятьсот метров стояло основное войско графа Уркварта, которое было готово к сражению с моряками. Две армии остановились одна напротив другой. Бой пока не начинался. И Седой с братьями смог разглядеть противника. Капитаны видели, что ваирцев впятеро больше чем местных бойцов, которые преградили им путь, и только половина имперских воинов в броне. Однако противник находился на своей земле, он перекрыл дорогу телегами и, наверняка, ждал подкреплений из других населенных пунктов Графства Ройхо. Ну и что было делать, если слева от дороги сумрачный лес, где находились партизаны и оборотни, а справа скалы вдоль моря? Неизвестно, но Седой знал, что стоять на месте нельзя, и он отдал приказ перейти в наступление.
Изможденные корабельные маги схватились в ментальном бою с невидимыми имперскими чародеями, а пиратские отряды начали лобовую атаку.
- Братцы! - выкрикнул тогда Седой. - На прорыв!
Все не очень многочисленные тяжелые пехотинцы, которые еще оставались среди ваирцев, выставив перед собой щиты, при поддержке стрелков, ринулись на врага. И на линии перегородивших грунтовку телег две противоборствующие силы столкнулись. Звон железа, хрипы раненых, боевые кличи, посвист арбалетных болтов и взрывы нескольких энергокапсул. Все смешалось и пространство вокруг Каипа Эшли наполнилось бьющим по ушам резким шумом, который был для него привычен, и он не обращал на него никакого внимания, а улавливал общий фон краем уха, и по нему определял, как идет битва.
Надо сказать, что начало боя на дороге для пиратов все складывалось неплохо. Напор ваирцев был силен и Седой, который шел на острие удара, чувствовал, что есть шанс на прорыв, а значит, и на спасение. Он срубил одного местного вояку, которому разрубил шею, другого достал клинком в живот, а третьего ударил ногой в неприкрытую броней промежность. Опьянение боем накрывало его с головой. Пираты рвались вперед. Телеги уже были отброшены с дороги прочь, а враг начал отступление. И понимая, что все складывается хорошо, Эшли, вскинув вверх свою окровавленную абордажную саблю, выкрикнул: