А про Мефодия никаких слухов почему-то не было, хотя он, конечно, их заслуживал — но, видимо, лилипут- миллиардер — это было слишком даже по меркам светской Москвы. Наверное, если бы в каком-нибудь таблоиде вдруг написали, что, оказывается, совладелец «Времени-капитал» - лилипут, никто бы не поверил в такую небылицу. Педофил, наркоман, фашист — ради Бога, но чтобы лилипут — глупость какая-то.
Мефодий, кажется, давно и сам привык быть глупостью, эта роль его вполне устраивала — так, по крайней мере, казалось и Кириллу, и прикрепленному к Мефодию в качестве помощника Славе, молодому отставному капитану ФСО, когда-то охранявшему патриарха Алексия, а теперь отвечавшему за бытовой комфорт Мефодия. Они часто разговаривали — Мефодий любил слушать истории из патриаршей повседневности, особенно — о том, как патриарх умирал на своей переделкинской даче. Слава с удовольствием рассказывал, а потом, отчитываясь перед Кириллом в его кабинете на предпоследнем этаже башни «Федерация», честно говорил, что все в порядке, никаких заговоров Мефодий не планирует и на богатство брата не покушается.
Он, черт подери, действительно не планировал заговоров, он искренне любил своего брата, а что характер у него вздорный — так вы поживите с таким ростом хотя бы несколько часов. Мефодий старался не думать о том, что будет с ним завтра, через неделю, через год, но когда, переключая каналы, наткнулся на Малахова, выкрикивавшего что-то о загадочно выросшем лилипуте, сразу позвонил Славе и велел найти этого выросшего и немедленно доставить его на Рублевку.
Пока Васю везли в Барвиху, Мефодий бегал по своему кабинету из конца в конец, и к Васиному приезду действительно устал, так что диван и поза — это было не нарочно, он в самом деле не мог стоять на ногах от усталости, ну и от волнения, конечно. Да, процентов девяносто, что вся эта история про рост выдумана от начала до конца, но если есть хотя бы один микроскопический шанс на то, что Вася в самом деле вырос за две недели, то он, Мефодий, вытрясет из этого Васи все его секреты и обязательно вырастет сам. Он никогда об этом не думал, но это действительно была самая великая мечта Мефодия Аркадьевича Магомедова.
Вася, конечно, не собирался выбалтывать секрет Карпова первому встречному, но первый встречный сам заговорил о деньгах, и Вася, на секунду зажмурившись, выдохнул: «Пять тысяч долларов», и сам испугался — сумма казалась ему фантастически большой. А Мефодий молча встал с дивана и молча же на детских своих ножках — топ-топ-топ — прошагал к столу, достал из ящика пачку — «Здесь десять» — и помахал ею перед Васей:
— Говори.
Вася рассказал все, что знает: фамилия Карпов, где живет и кем работает, не знаю, телефон сотовый такой-то, домашний такой-то, один укол в вену и диета, денег за укол не брал.
— Я могу идти?
— Деньги-то возьми, — протянул Мефодий пачку. Вася заметил, что его собеседник впервые за весь разговор улыбнулся — очень неумело почему-то.
11
Домашний адрес Карпова Слава узнал за полминуты, принес Мефодию распечатку и замер у двери в ожидании дальнейших указаний. Мефодий выгнал Славу жестом — я позову, мол. Понятно, что надо именно ехать, не звонить — мало ли как этот Карпов отреагирует на странный звонок от незнакомого человека, и мало ли что вообще у него на уме. По понятным причинам Мефодий в своей жизни видел слишком много кинофильмов, и очень хорошо представлял себе и сумасшедших маньяков изобретателей, одержимых идеей завоевания мира, и провинциальных чудаков, паяющих в гараже свой вечный двигатель (советским кино Мефодий тоже когда-то увлекался).