Разговор (точнее — монолог Елены Николаевны, полпред только кивал) крутился вокруг новейших инновационных достижений сельскохозяйственной науки.
— Вот,—говорила Елена Николаевна,— это наша гордость, ветвистая пшеница. Корешок, видите, один, а колосьев — пять или шесть, очень экономично.
Полпред кивал.
— А это, — жест в сторону тщательно вырисованной плакатными перьями таблицы с наклеенными ксерокопиями двух картинок с какими-то птичками, — схема, из которой видно, как при правильном питании сойка может превра- титья в кукушку. Да-да, не удивляйтесь, я бы и сама не поверила, если бы не работы наших ученых. Все очень просто. Мы — это то, что мы едим. Кукушка ест таких, знаете, мохнатых червячков. А сойка их не ест, но если мы ее заставим — вуаля! — палец Елены Николаевны, описав в воздухе дугу, коснулся правой птички.
— Забавно, — впервые подал голос полпред. — Но что нам это даст с практической точки зрения?
— Здесь важен принцип! — затараторила Елена Николаевна. — Важно, что если мы можем получить определенный результат, мы должны хотеть получить этот результат. Кукушка и сойка - да, это показательный опыт, на практике это имеет отношение в первую очередь к зерновым. Рожь можно породить пшеницей, причем разные виды ржи можно породить разными видами пшеницы, и теми же видами пшеницы можно породить овес, а овес может порождать овсюг.
Полпред кивнул.
— А это, - Елена Николаевна показала на бутыль с чем-то черным, — нефтяное ростовое вещество, НРВ, уникальная, особенно если не забывать о нашем главном богатстве, о нефти, пищевая добавка, способная дать фантастические результаты в животноводстве.
Карпов подумал, что жалко, не дожил дедушка, а полпред, наверное, ничего не подумал, потому что, глядя куда-то мимо Елены Николаевны, сказал:
— Все прекрасно, только скажу откровенно — инноваций я здесь не вижу. Импортозамещение — да, с точки зрения импортозамещения вы выше всех похвал, да ведь и мы когда-то преуспевали в импортозамещении. Может быть, даже слишком преуспевали. Но инноваций я здесь не вижу, увы, — и Карпов понял, что ему пора.
— Позвольте, — протиснулся он вперед к бутылке с дедовским НРВ. Полпред, директорша и сопровождающие — все уставились на Карпова, а Карпов, волнуясь, начал объяснять, что это просто экспозиция — хорошая, конечно, интересная, но недостаточно полная, а главного достижения института здесь, к сожалению, нет, но он сейчас быстро расскажет, вы позволите? И, не дожидаясь ответа, Карпов рассказал и о крысах, и о поросятах, и о телятах, умолчав только о лилипутах. Семь дней — цикл роста, подтверждаемый документально. Россия станет сытой. Четыре «И» (Инновации, Инвестиции, Институты, Инфраструктура) и еще две — Иван Ильин (Карпов читал газеты и знал о слабости полпреда к трудам философа- фашиста).
— Иван Ильин — это так называется ваша сыворотка? — оживился полпред, и, обращаясь уже к Елене Николаевне: — Вы же представляли мне коллегу, но я, наверное, не запомнил.
— Это доктор Карпов, наша гордость, - выдохнула Елена Николаевна Горская. Через полчаса письмо в министерство экономики с одобрительной резолюцией полпреда лежало на ее столе, а за столом перед чашкой с кофе и блюдечком с засохшим датским печеньем сидел новый старший научный сотрудник института Карпов.
21
Николай Георгиевич Филимоненко, атаман и мясоторговец, конечно, не верил телевизионным новостям и подозревал, что с сочинской Олимпиадой все не так безоблачно, как говорит Владимир Познер в рекламных роликах. Но чтобы для спасения Игр стране понадобился он - скромный и малозаметный, в общем, человек - это больше походило на сюжеты виденных в детстве французских кинокомедий, чем на реальную жизнь. Он взвешивал на ладони голубоватую визитку и почти потрясенно молчал. На визитке было написано — «Корпорация Олимпстрой. ОЗЕРКОВ Владислав Александрович. Технический директор».