После часа столь жарких споров, мистер Джеф махнул на неисправимого сыщика рукой и дал ему времени до утра, чтобы выдвинуть свою версию, или же вообще отступить и не вмешиваться.
— Я согласен! И не нужно мне никакого вознаграждения, — было последнее слово Роя, когда стражники порядка уже откланивались перед новой хозяйкой.
— Мисс Тэйлонт не будете ли возражать, если я осмотрю дом?
— Ну, конечно же нет, — махнула своей маленькой ручкой Обри, обтянутой в тонкую кружевную перчатку. С этого момента молодой джентльмен внимательно на нее взглянул, она выросла со времен их последней встречи, но на красавицу совершенно не походила: такое маленькое невыразительное существо в черном громоздком платье, казалось бы, дама тонула в этих шелках. Потом Рой перевел свой взгляд на Адама, бледного и худощавого друга, который с видом полного отчаяния не подымался со стула.
— Я его не убивал, — отвечал он на все расспросы Роя, — да между нами произошло разногласие, но мстить я и не собирался, наоборот, сам хотел оставить эту жизнь бездельника, податься в большой мир. Тяготел к зодчеству, архитектура — мое призвание, и пусть силы ныне зиждутся на зыбком желании, а жизнь висит на волоске. Но у меня совершенно не было причин убивать отца, как бы несправедливо он не поступил, в отношении меня.
— Хорошо, Адам, я тебе верю, а посему и выпроводил судью, теперь хочу лично осмотреть место преступления сам.
Первым делом, Рой направился в конюшни, где, собственно, и нашли тело старого джентльмена. Когда произошло убийство, мистер Тэйлонт как раз проверял крепеж седла, по утверждению конюха; на полу еще проступал след от огромной багровой лужи, и лежало немного сена, разбросанного неподалеку и запачканного кровью. Небольшой газовый фонарь так и висел на огромном крюку, там, где его оставил еще живой хозяин, а больше примечательного ничего не обнаружилось. Конюх еще спал, когда старый сквайр решил прокатиться на вороном скакуне.
Затем сыщик поковылял в дом и поднялся в комнату, где лежало тело убиенного и орудие убийства — красивый восточный кинжал с золотым напылением на рукоятке. Здесь же он застал старого камердинера, который в последний раз подготовил тело своего господина для его посмертного земного путешествия к фамильному склепу. Рана была смертельной, прямо в сердце, поэтому умер он мгновенно, только удар пришелся сзади, то есть, ударили в спину.
— Какое подлое убийство, — заметил Джозеф, валет старого Тэйлонта, — неужели нельзя было зарезать спереди, чтобы жертва имела хоть какой-нибудь шанс защититься?
— Меня волнует другое, я лично осмотрел конюшни и, чтобы убить таким способом, нужно вплотную приблизиться к жертве, так как похоже, кинжал не метали, а с размаху воткнули в тело, судя по тому, что острие рукояти тоже вошло на полдюйма в плоть. Значит, из этого следует, что убиенный знал своего убийцу и нарочно отвернулся, ведь бесшумно подойти уж никак бы не получилось — ужасно скрипящие петли и каменный звонкий пол.
— Так, возможно, входили не через главные двери, — заметил слуга, — дело в том, что есть еще потайной ход, ведущий через крытые отделения для сбруи и седел; сарай, переходящий в винтовую лестницу, которая выходит на второй этаж. Этот проект был разработан еще дедом мистера Тэйлонта, который любил то внезапно уезжать, то возвращаться поздно ночью никого не ставя в известность.
— Так я могу пройти сейчас по нему…
— Не можете, дверь закрыта…
— А где храниться ключ?
— Один был у господина Тэйлонта, но, похоже, он его выронил, второй — у нашей экономки и ключницы.
— Ага, туда я и направлюсь, а скажите те самые улики… перчатки, еще в доме?
— Да, у экономки, судья отдал их мисс Обри, она вверила их мне, а я в свою очередь перепоручил миссис Гленбонт, чтобы ненароком не потерять.
Получив такие ценные и исчерпывающие сведения от слуги, Рой направился к экономке, строя различные догадки. Войдя в ее опочивальню и мастерскую на третьем этаже, он сразу же заметил обилие материй и различной фурнитуры для шитья.
— Если бы я не знал, что нахожусь в доме, то подумал бы, что попал в магазин тканей, — заметил сыщик, улыбаясь.
— Ах, вы про это, — отозвалась экономка, — да я заведую в этом доме многими вещами, некоторые даже приходится хранить в своей комнате, поэтому я сама ее и убираю.
— Но зачем, же столько вещей, скажем наперстков — раз… два…три…двадцать пять штук.