Напившись так, что живот вздулся, как барабан, Владислав без сил рухнул под ближайшее дерево.
– Мечта сбылась, теперь и умереть можно спокойно. Шутка…
После короткого отдыха, при попытке встать, Роев только глухо рыкнул от боли. Дали о себе знать ушибленные ноги с подозрением на трещины в костях, видимо, обезболивающее окончательно перестало действовать. Можно было уколоться еще разок, но Владислав решил, что не стоит, тем более вечер не за горами, лучше поискать место для ночевки.
Тут ему снова помогла память паркурщика, причем как по поводу места для ночлега, так и по лечебной тематике, что его особенно сильно удивило.
«Не, я догадываюсь, что животные что-то понимают в лекарственном плане, – подумал он, – к примеру, те же земные гориллы знают, как избавляться от кишечных глистов с помощью колючих листиков, что они сворачивают в трубочку гладкой стороной наружу, и в таком виде проглатывают, но вот чтобы на таком высоком уровне…»
Судя по всплывшим в голове Роева данным, паркурщики прекрасно знали больше десятка видов лекарственных растений, в том числе обезболивающие составы.
– В общем, умные твари, что ни говори. Еще пара десятков тысяч лет развития и возникнет новая разумная раса… только агрессивная до жути.
В области фармакологии все же полагаться на знания паркурщиков Владислав не стал, все-таки метаболизм разный и то, что для них лекарство, для человека может оказаться ядом. Ведь никто же в здравом уме не станет кушать мухоморы, а для лосей это лакомство.
Полагаться на опыт паркурщиков в плане места ночлега он тоже не стал. Те предпочитали спать высоко в кронах деревьев, создавая гнезда, как некоторые виды земных обезьян; для него это неприемлемо, и потому Роев снова полез в земляную нору, как и в прошлый раз выгнав из нее законного жильца – помесь свиньи с броненосцем и кротом.
58
Прошла неделя. С каждым днем Владислав уходил все дальше от базы клана с бункером Древних, продолжая питаться сырым мясом, дабы не засекли по разожженному костру, и как-то его это все быстро стало напрягать, ибо каждый раз тошнило так, что едва удерживал трапезу в себе.
Чужие инстинкты, что Роева чуть фатально не подвели, он все же смог подавить и теперь их жестко контролировал. А то ведь так недолго заработать раздвоение личности. Хотя на первых порах было удобно включать в себе паркурщика на полную катушку. Особенно когда ел еще теплое, сочащееся кровью мясо, возникал своеобразный эффект зрения со стороны, но Владислав решил с этим не играть, а то можно заиграться.
В конце концов, удалившись километров на сто, Роев остановился, чтобы подвести итог тем размышлениям, кои он гонял в голове в последние дни во время движения. Требовалось составить хоть какой-то вменяемый и желательно как можно более конкретный план дальнейшего существования, а в постоянном движении это делать все же как-то не очень удобно, все время отвлекаешься на анализ внешней обстановки, живность в джунглях просто кишмя кишит. Зевнешь один раз – и тебя проглотят, никакая интуиция не спасет.
Видел он тут совсем здоровых монстров размером со слона, тоже бронированного… тут вообще почти все в броне ходят. Даже летающие твари потрясали своими размерами: как насекомые – этакая смесь жука и стрекозы размером с собаку, так и аналоги земных птиц с пятиметровым размахом крыльев. Встречалась совсем уже какая-то экзотика в виде надувных шаров с объемом надуваемого кожистого мешка как у известных Владиславу метеорологических аэростатов, отдающихся на волю воздушных потоков. Оставалось только гадать, каким газом они наполняют свои шары.
А вариантов дальнейшего существования не сказать чтобы много, и удовлетворяющих его среди них совсем нет.
Идею жить одиночкой Роев всерьез в принципе не рассматривал. Все-таки он не на необитаемом острове, и люди тут есть, пусть и дикари. Значит, надо двигаться к ним. Подустал уже он как-то от одиночества, и хоть Владислав – человек откровенно не компанейский, но инстинкты требуют свое, опять же напарники нужны. В жизни всякое может произойти, и подстраховка не помешает.
«И если в подобном ключе рассматривать местный потенциал, то полагаю, мне не составит большого труда, особенно учитывая мои возможности, войти в состав какого-нибудь племени индейцев, особенно если повезет и я найду тех охотников, что смогли уйти с моей помощью, – размышлял Владислав. – Думаю, они меня приютят в благодарность за освобождение. И даже на мозги им воздействовать не придется. С этим элементом надо вообще поаккуратнее, не переборщить, в общем».