63
Общаться с прилетевшим, чтобы разобраться в общей ситуации, дядей Амальдом Эхинацея не стала, хотя тот настойчиво пытался с ней связаться, но это ее не волновало. Эхинацея завершала последние приготовления, и ей было не до пустых разговоров, которые к тому же, скорее всего, закончатся запретами посещения бункера.
Сидевшие в доте бойцы получили приказ не пропускать ученую в бункер, но это было бесполезно, ей достаточно было легонько надавить на людей ментально – и они сами открыли ворота.
Обитавшие в коридоре твари моментально живой волной хлынули навстречу, агрессивно шипя и щелкая жвалами, и снова оказалось достаточно легкого ментального воздействия, чтобы твари вернулись к своему прежнему занятию, а именно к утилизации туш погибших животных.
Собственно говоря, от туш за эти дни уже мало что осталось, костяки да гуано в огромном количестве. Впрочем, костяки также постепенно перерабатывались во все то же гуано. Различные твари размягчали кости с помощью своих отрыгнутых желудочных кислот, а когда кости размягчались, съедали. Другие дробили кости своими мощными челюстями до состояния порошка и только потом сжирали. Еще день-два, и коридор будет условно чистым, если не считать… удобрения, в котором будут вызревать следующие поколения многих видов тварей.
Эхинацея неслась по коридору прямо по грудам оглушительно хрустящих костей на своем полугусеничном транспорте, в котором любой землянин при желании опознал бы снегоход, а за ее спиной постепенно собиралась стая из тварей, и выглядело это так, словно за наездницей развевается гигантский живой плащ.
Эхинацея неслась в глубину бункера сектор за сектором и в какой-то момент почувствовала присутствие своей цели.
– Рой!!! – воскликнула она, вложив в крик, а также ментальный зов, всю свою ненависть и ярость, желание мучительной смерти своей жертве. – Тебе от меня не уйти!!!
Огромная стая тварей, собранная Эхинацеей по пути движения, повинуясь ее ментальному приказу, устремилась вперед плотной массой. Это походило на какой-то сюрреалистический поток…
Навстречу вылетела точно такая же стая тварей, и произошло столкновение.
Тысячи, десятки тысяч тварей разных видов, подгоняемые ментальными приказами своих хозяев, а также ведомые инстинктом, что требовал уничтожить вторгшихся в их охотничьи угодья чужаков, сошлись в ожесточенной схватке. Твари плевались ядом и кислотой, пронзали друг друга ядовитыми жалами, кусали не менее ядовитыми зубами и разрубали друг друга мощными клешнями…
В коридоре стоял невообразимый гул из жужжания крыльев, щелканий жвал, треска хитина и визга раненых.
Фронт противостояния медленно смещался то в одну сторону, то в другую… Твари погибали сотнями в каждую секунду, так что очень скоро пол был покрыт сплошным ковром из поверженных тварей, и этот слой стал очень быстро набирать толщину… полметра, метр, два…
Но вечно такая битва длиться не могла, и кто-то должен был рано или поздно сдать свои позиции из-за недостатка сил, что и в итоге и произошло. Одна из стай в какой-то момент стала быстро редеть и откатываться назад, сдавая позиции, а точнее вниз.
Эхинацея победно, с явной сумасшедшинкой в голосе заливисто захохотала.
– Ты мой!!!
«Черта с два…» – пришел ответ.
64
– Проклятье… – с натугой закрывая дверь в секцию, обессиленно выдохнул Роев, едва сбежав от противницы.
Тупое силовое противостояние изрядно вымотало его, как физически, так и ментально. Первый раунд схватки остался за ученой.
Владислав не хотел в этом признаваться, но он боялся эту свихнувшуюся женщину. И даже представлять не хотел, что она может, а главное, что хочет с ним сделать, особенно в свете ее последнего возгласа. Было в нем что-то такое… странное, мягко говоря, намешано там было многое, что сразу и не опознать. Понятно, что ничего хорошего. Он все-таки не мазохист.
«Разведка боем показала, что в прямом противостоянии я ей на один зуб. Можно, конечно, закинуться остатками допинга, но не думаю, что меня это выручит, особенно если она в свою очередь ширнется стимулятором, не говоря уже о том, что я потом окончательно выйду из строя и меня можно будет взять голыми руками. Так что допинг – на самый крайний случай».
Понимая, что дверь Эхинацею надолго не задержит, Владислав стремительно отступал… ну ладно, позорно бежал на полной скорости. Роев, едва вписываясь в повороты, пытался придумать хоть какое-то решение проблемы, но, увы, в голову ничего не лезло. К этой битве он оказался откровенно не готов по всем возможным пунктам, как физически, то бишь в ментальном плане, так и тактико-стратегически. Но – какая-никакая – идея у него все же возникла, и за неимением лучшего плана он решил реализовывать то, что придумал.