Настроение Владислава испортилось окончательно. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять очень простую вещь, что в случае успешного исхода эксперимента его какое-то время станут изучать, а потом от греха подальше помножат на ноль. Никто не захочет иметь у себя под боком сильного раба-псионика.
«Так что если раньше еще можно было на что-то надеяться, дескать, прилетят хорошие дяди и нас освободят, нужно только продержаться как можно дольше, чему „гусеница“ крайне способствовала, то теперь у меня на это надежды просто не осталось, – осознал он. – Ну сколько они меня будут тестировать? Месяц? Два? Три? Потому побег из гипотетической возможности, постоянно откладываемой до лучших времен, превращался в насущную необходимость. И чем быстрее удастся сделать ноги, тем лучше, чтобы банально не опоздать. Вот только как сбежать из этой лаборатории? Да даже если и выберешься, нужно будет еще выбраться за пределы базы. А там охрана… При этом желательно иметь какую-то броню и оружие. С современными образцами мне не управиться, из-за отсутствия нейросети, а если уходить в джунгли на своих двоих, то далеко не уйти, либо бойцы отловят, либо местное зверье с удовольствием сожрет. Единственная техника, которой я могу управиться, – это как раз моя „гусеница“, ну и мотоциклы. Значит, нужно уходить в бункер Древних. Добраться до него тоже нереально… перехватят на полпути… Да и сколько я протяну в этом бункере? Кроме того, не забываем про взводной ключик. Хотя, может, дубликат есть у этой ненормальной, но пока таймер тикает от взвода ключником. В общем, куда ни плюнь…»
– Тоска… смертная.
26
Целую неделю с утра до вечера с небольшими перерывами под пристальным наблюдением Эхинацеи Роев пытался научиться управлять тварями из бункера Древних. И как известно, если долго тужиться, то что-нибудь да получится, особенно если изначально известно, что результат достижим.
Вот и у Владислава в какой-то момент стало получаться, особенно когда его мозг подстегнули допингом – каким-то наркотическим веществом, облегчившим установление контакта, словно какая-то преграда упала.
Постепенно твари стали реагировать на команды и передвигаться в нужную оператору сторону уже без использования допинга с его стороны, а под конец одного таракана Роев заставил пробежаться по неровному кругу, а потом пройтись легким корявым зигзагом. Правда, далось ему это нелегко, в глазах помутнело, в ушах шумело, как он понял, это являлось следствием установления глубокой ментальной связи. Ощущения, мягко говоря, малоприятные, словно по мозгу черви ползают, бр-р…
– Впечатляет, – похлопала в ладоши Эхинацея. – Что ж, мне кажется, ты достиг своего предела. По крайней мере, что-то принципиально сверх достигнутого, если не использовать допинг, ты уже не покажешь, разве что сократишь время отклика и станет чуть легче, но на этом все.
Владислав только обессиленно кивнул. У него на этот счет сложилось аналогичное мнение. Да, можно потренироваться, улучшить взаимосвязь, но заставить этих монстриков лучше и четче выполнять команды вряд ли удастся. Могут только двинуться в примерном направлении (фокус с бегом по кругу и зигзагом – это скорее исключение из правила, видимо, какая-то особенно восприимчивая тварь попалась).
Опять же, стоит только отвлечься от управления, и ментальная связь разрывается, твари сбрасывают контроль и вновь становятся независимыми в своих поступках. Работать с ними в фоновом режиме не получалось в принципе, только в «ручном». Так что требуется гораздо больше сил, даже восприимчивости, чтобы их держать в узде. Ненависть здесь не сильно помогала, тем более что была скорее обращена на ученую, а не на тупых тварей. По отношению к тварям Роев уже ничего не чувствовал, и это безразличие тоже сказывалось на контроле не самым лучшим образом.
– А раз так, то пора пройти процедуру модернизации…
И прежде чем Владислав успел как-то среагировать, Эхинацея вколола что-то ему в шею, и мир мгновенно померк.
Когда Роев вновь пришел в себя – он опять сидел в кресле, словно и не случилось ничего, – то первое, что он заметил, это изменение прически у ученой. Теперь у нее на голове не гребни стояли с косичкой, а высились конусы, тоже все разноцветные. Только это и показало ему, что прошло достаточно много времени.
«С головой у нее точно не все ладно», – с тоской подумал Роев.
– Как себя чувствуешь?