Кроме того, камеру окружало подавляющее пси-силу поле, точнее, это сложно модулированное поле воздействовало на мозг подопытного, лишая его возможности оперировать своими способностями. Ученая подстраховалась на тот случай, если вдруг кого-то из лаборантов или техников занесет в данный блок, чтобы подопытный не смог взять его под контроль и, использовав внушение, сбежать с помощью получившегося подневольного сообщника.
«Вот тебе и готовое оружие против псионов, – отстраненно думал по этому поводу Роев. – Стоит ему попасть под такое воздействие, и он станет не опаснее обычного человека».
Более того, даже в камере Владислав был не свободен, его посадили на цепь, как какого-то дикого зверя. Видимо, для того, чтобы не бросился на медицинского дроида, что стоял в углу комнаты, на тот случай, если подопытному вдруг станет плохо, и не поломал его в приступе ярости.
А такое тоже случалось, Владислав не всегда контролировал не то что свое тело, но и эмоции. То бушевал диким зверем, то ревел навзрыд, размазывая по лицу сопли и слезы, то впадал в безразличие, и всякая мыслительная деятельность практически останавливалась… Все это было следствием того, что мозг пытался найти оптимальный путь сосуществования с новыми элементами, что в него внедрили, раз уж не получается отторгнуть.
– Опять… – пробормотал Роев обреченно, за миг до того, как его скрутил очередной приступ припадка.
Правда, на этот раз припадков как таковых не было, наоборот, Владислав словно одеревенел, не в силах пошевелить даже пальцем. Дыхательный процесс, естественно, тоже замер. А сам он словно окунулся сначала в ледяную воду, а потом в крутой кипяток. Хотелось орать от дикой боли во всем теле, но из глотки не вырвалось даже хрипа.
«Вот и все», – подумал Роев, осознав, что это самый серьезный сбой в его организме.
Медицинский дроид тем временем заметил неадекватное состояние наблюдаемого пациента (в попытке добраться до него Владислав пару раз симулировал приступы, но тот на обман не повелся, и Роев сделал вывод, что в его теле есть датчик, который передает данные о состоянии организма) и подъехал к подопытному, после чего вкатил ему в шейную артерию какой-то медпрепарат. Но на этот раз Роеву это ничуть не помогло, он по-прежнему лежал застывшим бревном.
Дроид, видя это, попробовал еще какую-то комбинацию, но все оказалось без толку.
Понятно, что если организм долго находится без вентиляции легких, он начинает задыхаться и его жизненные параметры угасают. Сие случилось и с Владиславом, о чем засвидетельствовал внедренный в его тело датчик.
Как результат, чтобы пациент не двинул кони, Роева в экстренном порядке доставили в медблок. Сделала это его собственная кровать, тоже оказавшаяся дроидом, предварительно специальными захватами зафиксировав тело по рукам и ногам. Программы безопасности действовали безупречно.
Что касается удушья, то Владислав его просто не чувствовал. Он в этот момент, кроме боли, вообще ничего не чувствовал, не видел и не слышал. И в то же время сознание оставалось на удивление четким и не спешило гаснуть от недостатка кислорода. Мозги во время очередного сбоя работали на двести, а то и все триста процентов от нормы.
С начала экспериментов Роев оказался в медблоке в сознательном состоянии во второй раз. В первый раз у него уточняли различные параметры. И вот сейчас, несмотря на дикую боль, Владислава обуяла просто невероятная радость: все дело в том, что в медблоке находился человек, медик, что отвечал за работу медкапсул.
Это был его единственный шанс. И он не мог не попытаться им воспользоваться, а там будь что будет. Получится – отлично, не получится… значит, судьба такая.
Уже находясь в медкапсуле, – залитый каким-то склизким раствором, возможности которого также не смогли сразу отключить мозг пациента, – вышедший на какие-то запредельные режимы работы и не реагирующий на внешние воздействия, Роев со всей доступной ему сейчас мощью атаковал медика, лихорадочно колдующего над панелью управления в попытке понять, что происходит с подопытным и как его вывести из данного состояния.
«Надо было сделать управление дистанционным и вынести куда подальше, за пределы досягаемости моих пси-сил, – мстительно подумал Владислав. – Знали же ведь, с кем имеете дело… Но понимаю, и на старуху бывает проруха. Не могли вы предусмотреть такой поворот событий…»
И пока Владислав все еще находился в сознании, чувствуя, что вот-вот вырубится, буквально вбивал в мозг медика приказы. Главной установкой, что Роев закладывал в медика, сделать так, чтобы он проснулся сразу после окончания процедуры лечения, и ему не вкололи снотворное, чтобы очнуться как всегда уже скованным по рукам и ногам в лаборатории или в своей камере опять же с цепью на ноге…