В этом состоянии твари не откликаются на приказы Короля, следуя одной страсти — поглощать.
Юн скрестил пальцы. Подобно команде в вентиляции, Мэрид шагнула вправо.
Пушистые лапки потирались друг о друга, словно изучая стол, но их обладатель ещё не заметил варианты ужина.
Мэрид чертыхнулась про себя, продолжая движение. Коммутатор в груди ясно давал понять — особь обезумела от нехватки пищи. Юн ощущал то же самое: его сжатая в кулак ладонь сжалась ещё крепче, заглушая порыв взять Мэри за ладонь, чтобы уберечь от ошибок.
Возбуждение.
Коммутатор точно передавал настроение насекомого, что подразумевало охоту. Оно заметило пищу.
Дрожь в пальцах от осознания этого или от тяжести клетки с нором давала о себе знать раньше, чем мысли нашли причину. Её орехово-зеленые глаза увидели, что послужило причиной интереса хищника.
Шейн.
Последний якорь из жизни, когда она была не контрабандисткой, а дочерью. Не просто пёс — ориентир.
«Как он оказался здесь?» — проносилось в её мыслях, пока Юн покачал головой, что означало «не делать глупостей».
Одно собачье ухо стояло, напоминая приветливые встречи после возвращения. Как он оказался здесь?Повторила она мысленно. Пёс не выжил бы один, выбежав с ними, значит, он пошёл по следу недавно. Почему? Дом рухнул? Они не успели?
Парень слегка потряс её за плечо, указывая на тенистый коридор.
Мэрид шумно выдохнула. Губы дрожали, сердце предательски стучало сверх рекомендованной нормы. Цель. Мотив. Она всё определила для себя, когда взяла енота в руки, но все казалось призрачным, когда пазл прошлого стоял в меню особи.
Девушка замерла, боясь привлечь внимание Шейна, видеть его радость от узнавания.
Юн осознанно сделал первый шаг, словно ускоряя моральную битву Мэрид. Ей нужно было следовать за ним. Неотвратимое правило выживания. Драгоценное время отвлечения роевой особи на объект.
Объект. Её Шейн.
Нерешительный шаг завис в воздухе, когда послышалось шуршащее движение в сторону пса. Рука Юна крепко обхватила её ладонь, и парень быстро пошёл вперёд. Мэрид закрыла глаза, позволяя себе следовать, словно это снимает ответственность.
Краткий визг и влажный хруст.
Хруст, что отражался в ушах, когда они шли десятки минут сквозь ветки в город, поглощенный ульями и растениями. Хруст, который отражается от стен, когда они заходили во владения Сайласа.
Когда дверь закрылась, Мэрид рывком упала на колени, оставляя синяки, пока Юн продолжал крепко сжимать её пальцы.
Скрип нарушил тишину скорби, заглушив эхо хруста в голове.
Вошёл Сайлас.
Глава 7.
Девушка не пошевелилась.
Налитые свинцом ноги, как напоминание о необходимости техники безопасности, пригвоздили к поверхности.
— Как невежливо, — прохрипел Сайлас. Особь из его позвонка, занимавшая всю спину, нервно покорчилась, словно соглашаясь со словами носителя.
— Хотя на коленях это хор-рошо… — последний слог был проглочен звуком шлёпка падающей с его головы слизи. — Свой статус нужно помнить.
Некро лишь наклонил голову, изучая, но не приближаясь, ощутив обжигающий взгляд Юна.
Парень потрепал спутницу за плечо.
— Совсем херово? — его рука достала воду с минералами. — Нельзя поддаваться эмоциям. Контролируй себя, чёрт.
— На моих глазах… — судорожный вздох. — Сожрали.
— Остаёшься, — отрезал повелительным тоном Юн, обращаясь к Мэрид и бросая жёсткий взгляд на Сайласа.
— Мне поручено обеспечить гос-стей, — последний слог некро вышел шипящим, и она была готова поклясться, что видела хищный проблеск глаз, захороненный под человеческим сердцем.
Её затошнило.
Рука Юна мягко легла на её спину, помогая занять горизонтальное положение. Движение — роскошь в условиях ускоренного окисления. Некро такой слабостью не обладали по ещё неизвестным причинам, но, зная упорство Клейма… Стоп. Клейм? Как быстро мозг пытается вернуться к обыденности после того, как теряешь любимых.
Мэрид заметила, что клетка с енотом пропала, когда техник уже переступил порог. Сайлас исчез за ним. Его дом — нейтральная территория, но прежде чем хлопнула дверь, она успела услышать любопытное трещание челюстей вне убежища.
Тьма.
Падая в неё, Мэрид видела злое лицо покойного отца за то, что не уберегла отличного охотника в условиях сектора. Морду Шейна, который, напротив, совсем не злился за свою смерть, понимая её, как обычно, лучше, чем люди. Писк в голове усиливался, похожий на скрежет по металлу. Он, как якорь, тащил из небытия.