Снова «бэнг!», «бэнг!». Импульсы становились все чаще. Я видел, что с каждым новым импульсом решетка ограждения прогибается все сильнее. Магнит включался слишком часто.
Бэнг! Бэнг!
Это было невыносимо, и я не сдержался. Я закричал:
– Ладно! Рики! Я скажу тебе!
Бэнг!
– Говори, Джек! – Бэнг! – Я жду.
Бэнг!
– Нет! Сначала выключи эту штуку. И я скажу только Джулии.
Бэнг! Бэнг! Бэнг!
– Очень неразумно с твоей стороны, Джек. Ты не в том положении, чтобы выдвигать условия.
Бэнг!
– Вам нужен вирус, или вы хотите получить сюрприз?
Бэнг! Бэнг! Бэнг!.
А потом внезапно наступила тишина. Не было слышно ни звука, только тихо журчала жидкость в системе охлаждения. Магнит нагрелся очень сильно. Но, по крайней мере, прекратились эти жуткие щелчки магниторезонансного исследования.
Магниторезонансное исследование…
Я стоял посреди комнаты и ждал, когда ко мне придет Джулия. Потом, подумав хорошенько, я уселся на пол.
Щелкнул замок, дверь открылась. Вошла Джулия.
– Джек, тебе ведь не больно, правда?
– Нет, – ответил я. – Но нервы у меня сорваны напрочь.
– Не знаю, зачем ты заставил себя пройти через это, – сказала Джулия.
– Это было совсем необязательно. Но знаешь, что? У меня для тебя хорошие новости. Только что прилетел вертолет.
– Правда?
– Да, сегодня он прилетел немного раньше обычного. Ты только представь, как здорово будет оказаться там, в вертолете, и полететь домой… Ты вернешься в свой дом, к своей семье… Разве это не замечательно?
Я сидел, опираясь спиной о стену, и смотрел на Джулию снизу вверх.
– Ты хочешь сказать, что мне можно улететь?
– Конечно, Джек. Тебе вовсе незачем здесь оставаться. Только отдай мне бутыль с вирусом и отправляйся домой.
Я не поверил ни единому ее слову. Джулия была так дружелюбна, она уговаривала меня, как непослушного ребенка. Но я ей не поверил.
– Где Мае?
– Она отдыхает.
– Ты что-то с ней сделала.
– Нет. Нет, нет и нет. Зачем мне что-то с ней делать? – Джулия покачала головой. – Ты совсем ничего не понимаешь, правда, Джек? Я не хочу никому ничего плохого. Ни тебе, ни Мае, ни кому-то другому. И меньше всего мне хочется делать что-то плохое с тобой, Джек.
– Попробуй сказать об этом Рики.
– Джек, прошу тебя… Давай оставим эмоции и постараемся сейчас опираться только на логику. Ты сам сделал все это с собой. Почему ты не хочешь просто приспособиться к новым условиям? – Джулия протянула мне руку. Я принял руку, и Джулия помогла мне подняться. Она стала очень сильной. Гораздо сильнее, чем раньше. – В конце концов, ты уже стал неотъемлемой частью происходящего. Ты уничтожил для нас дикий вид, Джек.
– И теперь менее злокачественный вид может свободно процветать…
– Совершенно верно, Джек. Доброкачественный вид может процветать. И создавать новые синергические соединения с людьми.
– Такие синергические соединения, как у тебя, например, да?
– Правильно, Джек, – Джулия улыбнулась. Ее улыбка меня испугала.
– И что это у вас – сосуществование? Коэволюция?
– Симбиоз.
Она все еще улыбалась.
– Джулия, не говори мне ерунды, – сказал я. – Это заболевание.
– Конечно, ты вполне можешь так считать. Потому что ты совсем ничего об этом не знаешь. Ты не чувствовал на самом себе, что это такое, – Джулия наклонилась и обняла меня. Я не сопротивлялся. – Ты даже представить себе не можешь, что ждет тебя впереди.
– История моей жизни, – сказал я.
– Немедленно перестань притворяться таким тупым. Просто прими это, Джек. И, кстати, ты выглядишь уставшим.
Я вздохнул.
– Это потому, что я и в самом деле устал.
Я действительно очень устал. В объятиях Джулии я чувствовал себя слабым. И она, конечно, не могла этого не почувствовать.
– Тогда, наверное, тебе просто стоит расслабиться. Обними меня, Джек.
– Я не знаю… Может быть, ты и права.
– Конечно, я права, – Джулия снова улыбнулась и одной рукой взъерошила мне волосы. – Ах, Джек… Я так по тебе соскучилась… Мне тебя очень не хватало.
– Я тоже, – сказал я. – Я тоже скучал без тебя.
Я обнял ее и крепко прижал к себе. Наши лица сблизились. Джулия была прекрасна. Она смотрела мне прямо в глаза. Ее губы приоткрылись для поцелуя. Я почувствовал, что она расслабилась. И тогда я сказал:
– Я вот о чем хотел тебя спросить… Понимаешь, Джулия, это меня беспокоит. Ответь мне на один вопрос.
– Да, Джек, конечно.
– Почему ты отказалась в больнице от магниторезонансного исследования?
Она нахмурилась и чуть отстранилась, чтобы лучше меня видеть.
– Что ты имеешь в виду? Почему ты об этом спрашиваешь?
– Это было как у Аманды, да?
– У Аманды?
– Аманда – наша младшая дочь… Ты ведь помнишь ее, правда? Она вылечилась после магниторезонансного исследования. Мгновенно.
– Джек, о чем ты говоришь?
– Джулия, у роя какие-то проблемы с сильным магнитным полем?
Ее глаза расширились от испуга. Джулия начала бороться со мной, стараясь освободиться из моих объятий.
– Отпусти меня! Рики! Рики!
– Прости, солнышко, – сказал я. И ударил коленом по красной кнопке. Раздалось громкое «бэнг!» – включился импульсный электромагнит.
Джулия дико закричала.
Джулия кричала долго и протяжно, ее рот был широко раскрыт, мышцы лица напряжены. Я держал ее крепко. Кожа у нее на лице вдруг задрожала, пошла мелкими волнами. Потом лицо как будто раздулось, его черты стали более крупными. Джулия кричала, не умолкая ни на миг. По-моему, она действительно очень испугалась. Ее лицо продолжало разбухать, потом начало растекаться струйками и ручейками.
И вот, прямо у меня на глазах, Джулия внезапно распалась на части – в буквальном смысле. Кожа с ее распухшего лица и тела улетела прочь потоками частиц, как песок, который сдувает ветром с песчаной дюны. В вихре магнитного поля частицы отлетели к стенкам магнитной камеры.
Я чувствовал, как тело Джулии у меня в руках становится все легче и легче. Частицы все еще продолжали отлетать от нее, с каким-то то ли шорохом, то ли свистом – магнитное поле прибивало их к стенкам камеры. Когда это закончилось, у меня в руках осталось бледное, истощенное, похожее на труп существо. Глаза Джулии глубоко запали в глазницы, щеки ввалились, рот превратился в тонкую сухую трещину на бледной, полупрозрачной, морщинистой коже. Волосы стали тонкими и бесцветными. Резко выпятились ключицы и ребра. Джулия выглядела как изможденный больной, умирающий от последней стадии рака. Ее губы шевелились. Голос Джулии звучал очень тихо. Мне пришлось наклониться ухом к ее губам, чтобы расслышать слова.