Джулия закричала:
– Что это?
– Сборочная линия перегрелась, – ответил Рики. – Перегрелась и взрывается.
– Но почему? Как? Почему это случилось?
Я сел, все еще кашляя, потом кое-как поднялся на ноги. И объяснил:
– Система безопасности отключена – помнишь? Вы сами ее отключили. А теперь сборочный конвейер наполняет комнату вирусами.
– Это не надолго, – сказала Джулия. – Мы снова включим систему безопасности – это секундное дело.
Рики уже стоял у панели управления и лихорадочно колотил пальцами по клавиатуре.
– Быстро соображаешь, Джулия, – похвалил я. Щелкнул зажигалкой и поднес ее к датчику противопожарной системы.
Джулия закричала:
– Нет! Рики, нет! Перестань!
Рики перестал.
Я сказал:
– Включите вы систему безопасности или не включите – уже все равно. В любом случае вы обречены.
Разъяренная Джулия повернулась ко мне и прошипела:
– Я тебя ненавижу!
Ее тело начало терять цвет, поблекло, превращаясь в нечто монохромное. То же самое происходило и с Рики – он тоже быстро обесцвечивался. Это проявлялось действие вируса, который распространился в воздухе и уже поразил их рои.
Где-то в верхних разветвлениях осьминога раздался короткий треск электрического разряда. Потом в другом месте вспыхнула небольшая электрическая дуга. Увидев это, Рики закричал:
– Забудь про это, Джулия! Мы должны рискнуть!
Он набрал на клавиатуре какой-то код, и система безопасности снова заработала. Завыли сигнальные сирены. На экранах вспыхивали красные таблички, предупреждая о критическом превышении концентрации метана и других газов. На главном мониторе появилась надпись: «Система безопасности включена».
А из разбрызгивателей противопожарной системы хлынули потоки коричневого раствора.
Они закричали, как только на них попали первые капли коричневой жидкости. Они сморщивались и таяли буквально у меня на глазах. Лицо Джулии исказилось, начало расплываться. Она смотрела на меня с откровенной, жгучей ненавистью. Но Джулия уже начала таять. Она упала на колени, потом повалилась на спину. Все другие тоже катались по полу, вопя от боли.
– Пора уходить, Джек, – сказал кто-то и потянул меня за рукав. Это была Мае. – Пойдем, Джек. Здесь полно метана. Пора уходить.
Я помедлил, все еще глядя на Джулию. А потом мы с Мае развернулись и побежали.
Пилот вертолета открыл дверцу кабины, когда мы с Мае еще бежали через посадочную площадку. Мы запрыгнули внутрь.
– Улетаем! – крикнула Мае.
– Я все-таки настаиваю, чтобы вы пристегнули ремни безопасности, прежде чем мы поднимемся в воздух, – заявил пилот.
– Поднимай эту чертову штуку! – заорал я.
– Прошу прощения, но это правила безопасности, и пристегнуть…
Из двери энергостанции, откуда мы только что выбежали, повалил черный дым. Клубы дыма поднимались в чистое голубое небо над пустыней.
Пилот увидел это и сказал:
– Взлетаем!
Вертолет поднялся в воздух и резко свернул на север, подальше от корпусов фабрики. Теперь дым валил изо всех вентиляционных отверстий в крыше комплекса. Небо затягивала черная пелена.
Мае обернулась ко мне:
– Огонь сожжет и наночастицы, и бактерии. Не беспокойся.
Пилот спросил:
– Куда полетим?
– Домой.
Он повернул на запад, и через несколько минут производственный комплекс остался позади. Белые здания фабрики скрылись за горизонтом. Мае сидела, откинувшись на спинку сиденья и закрыв глаза. Я сказал:
– Я надеялся, что все взорвется. Но они снова включили систему безопасности, так что взрыва может и не быть.
Мае ничего не ответила.
Я продолжил:
– Поэтому я бы не стал так спешить. Не стоит сразу отсюда улетать. И, кстати, где ты была? Никто не мог тебя найти.
– Я была снаружи, на складе, – объяснила Мае.
– И что ты там делала?
– Искала термитные шашки.
– И как, нашла что-нибудь?
Звука не было. Только яркая желтая вспышка, которая на мгновение сверкнула в пустыне за горизонтом, а потом померкла. Можно было подумать, что никакой вспышки никогда и не было. Но вертолет резко дернулся и подпрыгнул в воздухе, когда мимо нас прокатилась взрывная волна.
Пилот сказал:
– Матерь божья, что там такое случилось?
– Несчастный случай на производстве, – объяснил я. – Очень неприятно.
Он потянулся к рации:
– Я лучше сразу сообщу об этом.
– Да, – согласился я. – Лучше сообщите сразу.
Мы летели на запад. Впереди уже показалась зеленая линия лесов в предгорьях Сьерры. Вскоре мы пересекли границу Калифорнии.
Уже поздно.
Почти полночь. В доме тихо. Я не знаю наверняка, чем это обернется. Всех детей отчаянно тошнит, буквально выворачивает наизнанку после того, как я дал им вирус. Я слышу, как мои сын и дочь извергают содержимое желудка в отдельных ванных комнатах. Несколько минут назад я заглядывал к ним, проверял, как дела. Оба были смертельно бледны. Я видел, что они испуганы, поскольку знают, что я тоже испуган. Я еще не рассказал им о Джулии. Они не спрашивали. Сейчас им слишком плохо, чтобы задавать какие-то вопросы.
Больше всего я беспокоюсь за малышку – но я должен был дать вирус и ей. Это ее единственная надежда. Сейчас с ней Эллен, но Эллен тоже тошнит. Малышка только сплевывает, а не срыгивает по-настоящему. Не знаю, хорошо это или плохо. У маленьких детей может быть совсем другая реакция, не такая, как у взрослых.
Со мной как будто все в порядке – по крайней мере пока. Я смертельно устал. Наверное, время от времени я ненадолго засыпаю, потом просыпаюсь снова. Сейчас я сижу у окна, смотрю на задний двор и жду Мае. Она перелезла через изгородь в дальнем конце двора и, наверное, осматривает склон холма уже за пределами моего участка – там тоже стоят поливальные установки. Мае показалось, что где-то под холмом виднеется бледно-зеленый свет. Я сказал ей, чтобы она не ходила туда одна, но я слишком устал и не мог пойти вместе с ней. Если бы она подождала до утра, сюда приехали бы солдаты с огнеметами и выжгли бы все дотла – что бы это ни было.