Я медленно кивнул. Я знал, что он говорит правду.
– Черт, и это – твой первый рабочий день. – Чарли протянул руку к моему поясу и включил рацию. – Пойдем.
Я повернулся к двери. И мы вышли наружу.
Воздух под навесом был горячий и неподвижный. Перед нами стояли ряды автомобилей. Я услышал, как жужжит поворотный механизм видеокамеры, расположенной под гофрированной крышей. Наверное, Рики сейчас видит на мониторе, как мы выходим из склада. У меня в наушнике затрещала статика. Рики спросил:
– Какого черта? Что там у вас происходит?
– Ничего хорошего, – ответил я. За пределами тени от навеса солнце светило все так же ярко.
– А где остальные? – спросил Рики. – Со всеми все в порядке?
– Нет. Не со всеми.
– Ну так объясни мне…
– Не сейчас.
Потом я понял, что тогда мы все как будто оцепенели от того, что случилось. Нас ничто не волновало – мы полностью сосредоточились на стремлении выжить и оказаться в безопасности.
Здание лаборатории находилось справа от нас, в сотне ярдов по прямой через пустыню. Мы могли бы добежать туда за тридцать-сорок секунд. И мы побежали. Рики говорил что-то еще, но я не отвечал ему. Мы все думали об одном и том же – через полминуты мы доберемся до двери и будем в безопасности.
Однако мы забыли о четвертом рое.
– Вот срань! – ругнулся Чарли.
Четвертый рой вылетел из-за угла лаборатории и направился прямо к нам. Мы остановились в замешательстве, не зная, что делать дальше.
– Что делать, Джек? – спросила Мае. – Группируемся?
– Нет, – сказал я. – Нас только трое.
Такая маленькая группа не собьет хищника с толку. Но никакая другая стратегия в голову не приходила. Я начал мысленно перебирать все, что мне было известно об исследованиях взаимоотношений хищников и их добычи. И все исследования сходились в одном. Будь то модель поведения боевых муравьев или серенгетских львов, исследования подтверждали одну и ту же динамику: хищники убили бы всю добычу, до последнего животного – если бы у добычи не было убежища. В реальной жизни убежищем может быть гнездо в кроне дерева, или подземная нора, или глубокий омут в реке. Потенциальная добыча выживает, если у нее есть убежище. Если бы убежища не было, хищники уничтожили бы всех животных, которых считали добычей.
– Я думаю, теперь нам точно крышка, – сказал Чарли.
Нам нужно было убежище. Рой быстро приближался. Я почти чувствовал жгучие уколы на теле и вкус сухого пепла во рту. Мы должны были отыскать какое-нибудь укрытие прежде, чем рой доберется до нас. Я повернулся на месте, осмотрелся по сторонам, но не увидел ничего подходящего. Разве что…
– Машины закрыты?
В наушнике у меня затрещало.
– Нет, вряд ли.
Мы развернулись и побежали к стоянке.
Ближе всего ко мне стоял голубой «Форд»-седан. Я открыл дверцу водителя, Мае открыла пассажирскую дверцу. Рой был уже совсем близко. Захлопывая дверцу, я уже слышал низкий рокот, похожий на бой барабанов. Мае тоже захлопнула дверцу. Чарли дергал за ручку задней двери салона, все еще держа в руках бутыль из-под «Виндекса». Но задние дверцы, похоже, были заперты. Мае развернулась назад, чтобы разблокировать замок, но Чарли уже повернулся к соседней машине, «Лэндкруизеру», и благополучно забрался внутрь. И захлопнул дверцу.
– Bay! – выкрикнул он. – Какая тут жарища!
– Это точно, – согласился я. Внутри машины было жарко, как в печи. Мы с Мае обливались потом. Рой подлетел к нам и завис перед ветровым стеклом, пульсируя и перемещаясь из стороны в сторону.
В наушнике раздался голос Рики:
– Ребята! Вы где? Ребята! – Рики явно был встревожен.
– Мы в машинах.
– В каких машинах?
– Рики, какая тебе, к черту, разница? – сказал Чарли. – Мы сидим в этих сраных машинах, вот и все.
Черное облако перелетело от нашего «Форда» к соседней «Тойоте». Мы с Мае смотрели, как рой кружит возле окон машины, пытаясь проникнуть внутрь. Чарли улыбнулся мне сквозь стекло.
– Это тебе не дырявый сарай. Машины практически герметичны. Так что… мы можем насрать на маленьких говнюков.
– А как насчет вентиляционных отверстий? – спросил я.
– Я у себя все позакрывал.
– Но ведь они не полностью герметичны, да?
– Да, не полностью, – ответил Чарли. – Только чтобы до них добраться, надо сперва пролезть под капот. Или снизу, через днище. Только я готов поспорить, что наш жужжащий шарик-переросток до этого не додумается.
У нас в машине Мае тоже закрыла все вентиляционные отверстия, одно за другим. Она открыла отделение для перчаток, заглянула туда, снова закрыла.
Я спросил:
– Ключей нет?
Она покачала головой.
Рики сказал по рации:
– Ребята, у вас новые гости.
Я повернулся и увидел еще два роя, подлетающие от складского помещения. Рои немедленно окружили нашу машину – один спереди, другой сзади. Ощущение было такое, будто мы попали в сильную пылевую бурю. Я посмотрел на Мае. Она сидела неподвижно, с каменным лицом, и просто смотрела.
Два новых роя облетели вокруг машины, потом разместились у ее передней части. Один рой завис возле окна пассажирской дверцы, за которым сидела Мае. Рой пульсировал и поблескивал серебром. Второй поднялся на крышу машины и летал из стороны в сторону, то ко мне, то к Мае. Время от времени этот рой подлетал к ветровому стеклу и распластывался по нему. Потом рой снова собирался в черное облако, снова поднимался и летал над крышей, и снова растекался по стеклу.
Чарли весело хихикнул.
– Хотят пробраться внутрь. Говорю вам – ни черта у них не выйдет.
Я не был так уверен в этом. Я заметил, что, когда рой растекается по ветровому стеклу, черная масса распространяется и на капот, причем с каждым разом все дальше и дальше. Скоро они доберутся до решетки радиатора. А когда они начнут обследовать радиатор, они могут найти и вентиляционные отверстия. И тогда для нас все закончится.
Мае порылась в ящичке для инструментов, расположенном между сиденьями, и достала оттуда моток клейкой ленты и коробку с пластиковыми пакетами для сэндвичей. Она сказала:
– Может, мы попробуем заклеить вентиляцию?