– Да, мне кажется – да, – ответил я. Если я не ошибся, перед нами было органическое подобие сборочного конвейера, который компания «Ксимос» построила у себя на фабрике. – Так вот, значит, каким образом они размножаются…
Я двинулся вперед.
– Не знаю, стоит ли нам заходить дальше… – сказала Мае.
– Мы должны пойти, Мае. Посмотри – они расположены в строгом порядке.
– Ты думаешь, там есть центральная секция?
– Возможно. – И если это действительно так, я хотел взорвать термитную шашку в самом центре формации. Поэтому я пошел дальше.
Это было жутко до дрожи – идти между рядами множества черных шипастых шаров. С кончиков шипов капала густая мускусоподобная жидкость. А сами сферы как будто были покрыты чем-то вроде толстого слоя желе, которое слегка подрагивало, отчего казалось, что вся гроздь шаров шевелится, словно живая. Я остановился и присмотрелся внимательнее. И увидел, что поверхность шаров действительно шевелится и действительно живая. Внутри слоя желе ползали массы извивающихся червей.
– Господи…
– Они были здесь и раньше, – спокойно сказала Мае.
– Что?
– Черви. Когда я приходила сюда в прошлый раз, они жили в слое экскрементов летучих мышей на полу пещеры. Черви поедают органические вещества и выделяют перегной с высоким содержанием фосфора.
– А теперь они участвуют в синтезе роев, – сказал я. – Причем это началось недавно, всего несколько дней назад. Коэволюция в действии. Черные шары, вероятно, производят еду для червей и каким-то образом поглощают и используют их выделения.
– Или поглощают самих червей, – сухо заметила Мае.
– Да. Возможно. – Действительно, в природе встречаются подобные варианты коэволюции. Муравьи выращивают тлю точно так же, как мы выращиваем коров. Другие насекомые разводят в садах грибки, чтобы ими питаться.
Мы углубились в главный зал пещеры. Рои кружились вокруг нас со всех сторон, но не приближались. Возможно, для них это была очередная непредвиденная ситуация – посторонние вторглись на территорию гнезда. И рои пока не решили, что делать. Я шел очень осторожно – пол под ногами стал скользким от вязкой слизи. В некоторых местах полоски слизи светились ярко-зеленым цветом. Да, слизь располагалась на полу как будто полосами, или ручейками. И все они радиально сходились к какому-то центру в глубине пещеры. Мне показалось, что пол здесь слегка наклонный.
– Насколько далеко мы зайдем? – спросила Мае. Ее голос по-прежнему звучал ровно и спокойно, но я знал, что она тоже боится. И я боялся. Когда я оглянулся, я не увидел выхода из пещеры. Его закрывали бесчисленные гроздья черных шаров.
А потом мы внезапно оказались в центре комнаты. Ряды шаров вдруг закончились, оставляя в центре зала свободное пространство, и прямо посредине я увидел миниатюрное подобие земляного холма, такого, как над наружным входом в пещеру. Этот полый холм был около четырех футов в высоту, почти идеально круглый у основания, и со всех сторон его окружали плоские корытца. Здесь тоже виднелись светящиеся зеленые полосы. Над корытцами поднимался бледный дым.
Мы подошли ближе.
– Там горячо, – предупредила Мае. В самом деле, холм был очень горячий, поэтому от него и шел дым. – Как ты думаешь, что там внутри?
Я посмотрел на пол. Теперь я ясно видел, что светящаяся зеленая слизь стекала от гроздей черных шаров к этому центральному холму.
– Ассемблеры, – ответил я.
Гигантские морские ежи вырабатывали исходные составляющие молекул, органическое сырье. Оно стекалось к центру, где ассемблеры собирали из частей готовые молекулы. В этом горячем кургане происходила окончательная сборка наночастиц.
– Значит, это – сердце гнезда, – уверенно произнесла Мае.
– Да. Можно сказать и так.
Рои окружали нас со всех сторон, они кружили в воздухе за скоплениями черных шаров. Очевидно, они не собирались приближаться к самому центру. Но они были повсюду и ждали нас.
– Сколько тебе надо? – негромко спросила Мае, открывая пакет с термитными шашками.
Я огляделся по сторонам, оценивая количество роев.
– Сюда – пять. Остальные уйдут на то, чтобы отсюда выбраться.
– Мы не можем зажечь все пять сразу…
– Да, это точно. – Я протянул руку: – Давай их сюда.
– Но, Джек…
– Давай, Мае.
Она дала мне пять брикетов термита. Я приблизился к центральному холму и бросил их, не зажигая, прямо туда. Рои вокруг нас озабоченно загудели, но по-прежнему не решились подлететь к нам ближе.
– Отлично, – сказала Мае. Она сразу поняла, на что я рассчитывал. И уже приготовила новые термитные шашки.
– Теперь четыре, – сказал я, снова оглянувшись на рои. Рои беспокойно перелетали из стороны в сторону за рядами шипастых шаров. Я не знал, как долго они будут там оставаться. – Три тебе, одну – мне. Ты займешься роями.
– Хорошо…
Она передала мне одну палочку термита. Я поджег для нее три других. Мае швырнула их назад, в ту сторону, откуда мы пришли. Рои отшатнулись прочь.
Мае начала считать:
– Три… два… один… давай!
Мы присели, пригнулись, закрываясь от ослепительно яркой вспышки света. Прогрохотал взрыв. Когда я снова открыл глаза, многие грозди распались, взорванные шары валялись на полу вперемешку с оторванными шипами-отростками. Не медля ни секунды, я зажег свою термитную шашку и, когда из нее посыпались белые искры, бросил ее в центральный холм.
– Бежим!
Мы побежали к выходу. На полу перед нами валялись разбросанные черные шары. Мае легко перепрыгивала через обломки шаров и бежала, не останавливаясь. Я бежал за ней, считая про себя: «…три… два… один…»
Пора!
Раздался очень громкий пронзительный визг, а потом ужасающий грохот взрыва, от которого у меня заболели уши. Горячей взрывной волной меня швырнуло на землю, и я покатился вперед, проскальзывая на слое слизи. Со всех сторон в меня вонзались шипы черных шаров и больно кололи. Инфракрасные очки слетели с меня и куда-то укатились. Я больше ничего не видел. Теперь меня окружала полная темнота. Чернота. Я совершенно ничего не видел. Я отер с лица налипшую слизь. Попробовал подняться на ноги, но поскользнулся и снова упал.