Долго приглашения ждать не пришлось. В то время из нескольких партий, в разное время созданных Кремлем, чтобы имитировать политическую борьбу, складывалась, как неуклюжий пазл, большая оппозиционная партия «Справедливая Россия». Аналитики говорили, что партия эта должна была всего лишь имитировать оппозиционность. Но один за другим в «Справедливую Россию» входили и вполне приличные люди – независимые депутаты, депутаты из «Яблока»… Вроде как становилось не стыдно быть членом партии «Справедливая Россия». Вот и Ройзман получил предложение.
Про эти переговоры Ройзман рассказывает путано. Где они происходили? В ресторане? На прогулке, что было по тем временам модно? В кабинете лидера новой партии Сергея Миронова? Вероятней всего, переговоров было несколько, но в памяти Ройзмана они слились в один длинный разговор, как в памяти газетных хроникеров в одну слились демонстрации в цыганском поселке и у гостиницы «Большой Урал».
Сергей Миронов был человеком лет пятидесяти, крепким, но расплывшимся в талии, седым и с седою щетиной вместо бороды. На первый взгляд, на второй и на третий он производил впечатление мужчины, хоть и старающегося выглядеть грозно, но робкого и нерешительного. Однако же этому впечатлению противоречил тот факт, что в молодости Миронов служил в десантных войсках, каковым обстоятельством не переставал бравировать, и Ройзман уважал это – парашютные прыжки, марш-броски с полной выкладкой, рукопашный бой…
Кабинет у Миронова был большой, обитый деревянными панелями на советский еще манер. На стене висел портрет президента Путина, а в углу стоял российский государственный флаг на тяжелом деревянном древке.
Деятельность Ройзмана Миронов не называл ни борьбой с наркотиками, ни реабилитацией наркозависимых, ни антинаркотической политикой, а называл «темой». «Это хорошая тема». «С нами вы сможете продвигать вашу тему сначала на весь Урал, а потом и на всю Россию». «Вы сможете оформить вашу тему законодательно». Черт! Про что он? Почему «тема»? Или мы тут школьное сочинение пишем?
Тем не менее «тема» борьбы с наркотиками действительно была для Миронова очень выигрышной. Это ведь оппозиционная деятельность, поскольку идет вразрез с привычками местной милиции, и ведь оппозиционную Миронов создает партию. Но, с другой стороны, дело государственное, нисколько не бросает тени на президента и предполагает сотрудничество со всеми силовыми структурами. Вот ведь и сам Миронов такой – оппозиционер, но государственник, и даже в президенты выдвинется на ближайших выборах в качестве кандидата, альтернативного Путину. Но не для того, чтобы занять вместо Путина президентский пост, а для того, чтобы использовать отведенные кандидату электоральный фонд и эфирное время – Владимиру Путину в поддержку.
У Ройзмана от этой византийской логики слегка покруживалась голова. Но, с другой стороны, разве не то предлагал Миронов, чего Ройзман хотел? Возглавить отделение партии в Екатеринбурге, создать структуры партии по всему Уралу, писать антинаркотические законы и от имени партии вносить в парламент.
– Мы вас поддержим, – резюмировал Миронов и протянул руку. – Даю слово десантника.
Ройзман пожал эту руку, крепкую, но для десантника пухловатую. Для Ройзмана имел значение этот пусть устный, но договор, скрепленный словом десантника и рукопожатием.
Прошло немного времени, как то же предложение, что от «Справедливой России», Ройзман получил и от «России Единой».
Строго говоря, предложение от «Единой России» было лучше. Во-первых, потому, что «Единая Россия» – правящая партия, и если фигурируешь в начале ее предвыборных списков, то наверняка станешь депутатом опять. Во-вторых, политический вес «Единой России» в то время был таков, что и Фонд наверняка оставили бы в покое, и Курчика выпустили бы по какому-нибудь УДО, и ментов обязали бы по первому зову проводить совместные с Фондом операции, и минздрав екатеринбургский заставили бы признать научно обоснованными реабилитационные методы Изоплита.
Входить в списки «Единой России» было, как ни крути, выгодно. Но что же делать с рукопожатием? Нельзя же презреть честное слово уралмашевского парня, данное в ответ на честное слово десантника. На переговоры с «Единой Россией» Ройзман шел с единственной целью – вежливо отказаться.
С кем именно он вел переговоры и сколько было раундов, Ройзман толком не рассказывает. С Володиным, тогдашним начальником партийного аппарата? С Грызловым, тогдашним лидером партии?
Ройзман рассказывает только, что кто-то из переговорщиков сказал ему про Миронова: