Отвести взгляд, а пуще того, притвориться спящим Тес не успел.
– Ты проснулся, – то ли спросила, то ли констатировала Ариадна.
– Проснулся, – в собственном голосе Тес различил удивление.
И не только фактом сна.
Припомнить, когда он в последний раз смотрел на девушку… вот так, как на привлекающую его девушку, Тес тоже не смог. Девушки с Армана затерялись где-то в сумрачных тенетах прошлого, красивые легкокрылые бабочки, летящие на яркий цветок, располагающий, помимо внешности, высоким положением в арманском обществе. Женщины, встреченные после захвата варрианцами, были неуловимо иными, чуждыми. Он смотрел на них, а сколько женщин смотрело на него, и вовсе не счесть. Но каждая оставалась для него безликой размытой фигурой, вызывавшей лишь одно искреннее желание, не подпитанное искусственными стимуляторами, – свернуть ей шею.
– Как ты себя чувствуешь? – Ариадна одёрнула край футболки, едва прикрывающей бёдра.
– Лучше, – и это было почти правдой.
– А… голоса?
– Ушли.
Пусть затишье временно, пусть голоса рано или поздно вернутся – всегда возвращаются, – однако до той поры часы тишины и покоя были благом и источником давно не испытываемой радости.
– Хорошо, – она задвинула дверцу шкафа и приблизилась к кровати. – Тогда спи дальше, не буду мешать.
– Куда ты пойдёшь?
На языке вертелось «в таком виде», но Тес вовремя его сдержал.
Какое ему дело, куда она ходит и как при том одета?
Никакого.
Он раб, ему бы сесть у неё ног как положено, а не занимать её кровать и не спрашивать, куда госпожа идёт.
Та, другая, давно бы его наказала за неповиновение и неподобающие вопросы.
Она и наказала – избавилась от игрушки, как только та прискучила.
Или сломалась?
– У нас есть свободная каюта. Я там посплю.
Тес приподнялся и взял Ариадну за руку.
– Не уходи, – попросил, ведомый порывом внезапным, ничем не объяснимым.
В растерянном взгляде отразилось сомнение и Тес, чуть крепче сжав девичью руку, дёрнул Ариадну на себя, опрокинул поперёк постели. Ариадна вздрогнула, попыталась было вырваться и замерла, глядя на него большими бездонными глазами.
– Останься. Пожалуйста.
Она передвинулась к стене, сняла с него ноги. Помолчала и кивнула настороженно.
Тонуть в её тёмных глазах было легко.
* * *
Разбудил меня звонок будильника, выставленного на аушке.
Нас разбудил.
Впрочем, вздрагивать и подскакивать от пронзительной трели, прозвучавшей фактически над ухом, Тес не спешил. Он вообще на редкость сладко спал, подгребя меня себе под бок и обняв, словно ту самую пресловутую мягкую игрушку. И кто из нас двоих тут кукла для постельных утех?
Да уж, не такие постельные утехи приходят на ум при произнесении этого словосочетания.
Будильник умолк.
Минуту-другую я лежала, рассматривая в рассеянном свете умиротворённое лицо перед собой. Ресницы у Теса чёрные, возмутительно густые для мужчины. Грудь в россыпи родинок. Я осторожно высвободила руку и аккуратно сдвинула и без того сбившееся одеяло ещё ниже.
И пресс с идеально очерченными кубиками.
И плоский живот.
И… а дальше шли штаны, которые накануне он так и не снял.
Браслет тренькнул повторно.
Я нажала на «принять вызов».
– Лив, ты уже проснулась? – я перевернулась с бока на спину, подняла руку с браслетом повыше.
На корабле мы старались ложиться и вставать примерно в одно и то же время, соответствующее привычному времени суток на Риттае. Но строго нормы сна и бодрствования не соблюдали, да и станция жила согласно своему ритму.