* * *
С душем Тес управился, пусть архаичное его устройство удивило изрядно.
И взял батончик в столовой, тесном помещеньице, куда с трудом поместились небольшой стол, пяток стульев да синтезатор пищи, не генерирующий ничего, кроме питательных батончиков, каши вида не самого аппетитного и густого зелёного напитка. Недолгая борьба с аппаратом результатов не принесла, и продолговатый коричневый батончик остался единственным ответом, выданным синтезатором на попытки разнообразить меню.
Батончик Тес съел. Не потому, что был настолько голоден, но потому что тело, независимо от наличия голосов в голове, нуждалось что в регулярных приёмах пищи, что в отправлении физиологических потребностей. Арманцы раса крепкая, славная своей выносливостью, но и им не по силам вовсе не есть и не пить сутками напролёт.
Дожёвывая остатки батончика, пресного на вкус, не имеющего ни намёка на запах, Тес обошёл корабль. Ливия пряталась в своей каюте и на перемещения постороннего не среагировала.
Бортовой компьютер тоже.
Никто не помешал Тесу подняться на мостик и почувствовать себя в музее. Посидеть сначала в потёртом кресле капитана, затем пилота, разглядывая широкую, ощерившуюся рычагами и тумблерами приборную панель.
А после спуститься в грузовой отсек.
Открыть первый попавшийся серый контейнер, один из десятка, стоявших вдоль стен.
Неудивительно, что сделка сорвалась.
И неудивительно, что груз сбывать риттайцы отправились аж на «Мэджик», не побоявшись полёта на этаком раритете через дальний космос. На территориях МСР это контрабанда, накроют, и проблемы на ближайшие несколько лет обеспечены. Возможно, вместе с местом, где эти годы проведёшь.
Зато о кредитах беспокоиться не придётся.
Тес закрыл контейнер и вернулся в каюту Ариадны.
Куда она ушла? Зачем? Её присутствие странным образом успокаивало, рождало настойчивое желание обнять, прижать её к себе покрепче и никогда не отпускать. Рядом с ней голоса стихали, отступали в темноту, и казалось, вот-вот исчезнут там бесследно.
Тес не мог припомнить, чтобы испытывал что-либо подобное в отношении арманских девушек. Женщины, встреченные позднее, тем более не вызывали столь необычных, внезапных желаний. Та, другая… нет, её нельзя допускать в мысли. Нельзя позволять голодным чудовищам воспоминаний выбираться из бездны, оформляться в обрывки чересчур ярких картин, которые хотелось забыть навсегда.
Уход Ариадны тревожил. Чем именно, неясно, но беспокойство нарастало. Может, стоило спросить у Ливии, куда Ариадна ушла? Половина секторов «Мэджика» не могла похвастаться избытком безопасности, а статус незадачливых риттайских контрабандистов не слишком высок, чтобы командование станции удостоило их вниманием, случилось вдруг досадный инцидент. Досадные инциденты приключаются сплошь и рядом, и чем ниже уровень сектора, тем меньше шансов, что информация о них вовсе выйдет за его пределы.
Тес дважды обошёл каюту Ариадны. Осмотрел заново, повнимательнее, ничего, впрочем, не трогая.
И почти решился спросить Ливию.
Кажется, пока он бродил по каюте, она успела спуститься на нижнюю палубу.
Тес вышел из каюты, миновал короткий коридор и замер перед лестницей.
…Славный мальчик…
Тес мотнул головой, будто движение это могло остановить происходящие в мозгу процессы.
…Смотри, что у меня для тебя есть. Ничего подобного ещё ни у кого в галактике нет…
Металлические ступени уходили во тьму, и тьма эта, словно прибывающая вода, поднималась всё выше и выше, поглощала лестницу, подбиралась к ногам, шипела и извивалась.
…Хочешь, она будет только твоей?..
– Ты в какую чёрную дыру провалился, рах тебя дери?!
– Тебя так волнует, в какие… м-м, дыры я погружаюсь?
– Нет! Меня волнует, как надолго мы здесь застряли по твоей милости.
…Кукла для куклы. Пожалуй, это даже забавно…
– Мы не застряли.
– Да-а? То есть мы торчим тут с грузом, который надо быстренько сбыть и свалить, чисто потому, что нам местных развлечений отведать захотелось?