– Ну, знаешь, – Стер покачал головой с видом глубоко оскорблённого в лучших чувствах. – Я, может, порадовать тебя хотел…
– Подарив мне раба?!
– Куклу.
– Да хоть космомусорщиком его обзови, суть не поменяется, – я махнула рукой в сторону неподвижного мужчины. – Что мне с ним делать? Куда его деть? На Риттае нет рабства, как я его домой повезу?
– Что хочешь, то и делай. Хочешь – пусть постель тебе греет. Хочешь – здесь запри.
– В грузовом отсеке?!
– Если он тебе не нужен, значит, сойдёт за груз. Или сразу перепродай, пока мы на станции. А я пойду, у меня ещё дел полно, иначе мы никогда из этого межгалактического болота не вылезем.
И Стер просто развернулся и вышел.
Металлическая дверь с тихим шорохом закрылась за его спиной.
А я осталась.
С рабом, так и не шелохнувшимся за всё это время, даже не моргнувшим ни разу. А он точно живой? Быть может, Стеру под видом живой формы жизни впарили-таки синтетика? Сомневаюсь, чтобы на «Мэджике» неживую форму ни разу не пытались выдать за живую…
Дел у Стера, видишь ли, полно. А часик на то, чтобы вернуться и прикупить сестре раба, он в своём плотном графике нашёл.
На браслете снова вспыхнул, привлекая внимание, жёлтый огонёк.
Теперь-то что?
В воздухе соткалась голубоватая голографическая сетка, по полупрозрачному многограннику побежали мелкие буквы и цифры. Я глянула мельком, затем, удивлённая, вчиталась.
Это же… данные раба. Рост, вес, обхваты, даже размер… хм, мужского достоинства. Физиологические параметры, происхождение, те самые полезные в быту навыки и подробный перечень всего, что он умеет в постели. Желательный уход и требования к среде обитания. Управление через ошейник и код доступа к нему.
Инструкция по применению, которую мне скинул Стер.
Но если она поступила лишь сейчас, то что пришло несколькими минутами ранее?
Закрыла инструкцию, перешла в список входящих сообщений, прокрутила. Оно должно быть где-то сверху…
– Н-нет…
Я не сразу сообразила, что едва слышный этот, хриплый голос принадлежит рабу. Обернулась к нему и увидела, что прежде неподвижный мужчина покачивается, сотрясаемый мелкой дрожью. Маска покорности треснула и осыпалась, являя искажённое судорогой лицо. Во взгляде мука, рот искривлён, на коже выступила испарина.
– Н-нет… – просипел он и, качнувшись сильнее, упал на колени, уронил голову на грудь. – Н-не… отдавай…
Содрогнулся всем телом, кашлянул несколько раз, сплёвывая на пол жёлтой слизью, и тяжело завалился на бок.
Я метнулась к нему, присмотрелась, пытаясь понять, не решил ли раб упростить мою жизнь и умереть прямо на месте. Положение раба таково, что если и скончается преждевременно у новых хозяев, то никому до того дела не будет и проблемы из-за несанкционированного трупа на борту нас не ждут, но…
Вроде жив… пока. Только отрубился и по побелевшим губам нить слюны тянется.
И что делать? Я же не медик и ни раха в этом не разбираюсь!
И я поспешно набрала код вызова.
* * *
Память возвращалась фрагментарно, блестящими осколками, что порой царапали до крови.
Тес помнил, как звездолёт содрогнулся от удара.
Затем снова.
И снова.
Захлебнулась воем сирена. Бортовой компьютер монотонно перечислял полученные повреждения, на экране сменяли друг друга предупреждающие алые надписи.
Всё плохо.
А будет ещё хуже.
Чёрная туша варрианского падальщика держалась на безопасном расстоянии от хаотичного мусорного поля и, наверное, получилось бы проскочить мимо неё незамеченным, притвориться куском безжизненного железа, болтающимся среди массы иных отбросов. Но автопилот сбоил, ручное управление слушалось плохо, а падальщик, почуяв добычу, выпустил щупы ловчей сети прежде, чем Тесу удалось вывести корабль за пределы поля. Сеть развернулась вдоль неровной кромки его, не давая возможности ни обойти грязно-зелёные ячейки, ни ускользнуть, когда она начала сжиматься, захватывая всё, до чего могла дотянуться.