– На моей планете рабство неприемлемо, да только когда Стера останавливали этакие несущественные мелочи?
– О-о, ты посмотри!
– Что?
– Видишь?
– Это тату?
– И не одно, судя по всему.
Жадное женское любопытство ощущалось особенно остро.
Злило.
Слишком много вдруг его стало.
– Неудивительно, что его так запаковали. Даже в самых замшелых секторах «Мэджика» товар стараются показать максимально лицом… то есть телом. А тут такие татушки приметные… странно, что не свели, дабы потенциальных покупательниц не отпугивать…
Женские пальцы коснулись кожи ниже ошейника, осторожно, самыми кончиками, провели по вязи, полумесяцем оплетающей основание шеи. И Тес перехватил чужую руку, сжал тонкое запястье с силой, которой сам от себя не ожидал.
Глава 2
Когда мужик, ещё двадцать минут назад валявшийся в отключке на полу грузового отсека и пускавший слюни, молниеносным движением вскинул руку и вцепился в моё запястье, я не знала, кого обматерить в первую очередь – раба или родственничка, раба этого преподнёсшего.
Наверное, лучше всё-таки второго.
Первый-то не виноват, что Стеру приспичило купить именно его. Причём подозрение, что братцу конкретно впарили товар ненадлежащего качества, разрасталось и крепло прямо на глазах.
Пальцы на запястье сжались тисками, рискуя переломить его, будто тонкую сухую веточку, и я зашипела от боли. И кто меня дёрнул лезть щупать татуировку? Ну, тату и тату, мало ли кем раб был прежде и откуда родом.
В ту же секунду пальцы разжались, и раб открыл глаза. Моргнул, посмотрел на меня. Взгляд его растерял былую пустоту и отрешённость, но наполнился сосредоточенностью, настороженностью и ожиданием подвоха.
Руку я отвела. Медленно, предельно аккуратно, всем видом своим демонстрируя, что больше не намерена его трогать.
Кто ж знал, что он нервный такой?
Мужчина проследил за отходом моей конечности подозрительным недоверчивым взглядом. Вытянув руку вдоль тела, я отступила на шаг от стола. Ливия успела отскочить куда раньше меня и теперь с опаской взирала на мужчину.
Он снова моргнул. Нахмурил лоб, всматриваясь в нас с Ливией так, словно мог знать нас прежде. Дёрнул уголком рта, точно в попытке что-то сказать. Приподнялся, тяжело опираясь на правую руку. Выпрямился, повернулся, спустил с матовой поверхности стола ноги и замер, согнувшись и почти уткнувшись лбом в собственные колени. Двигался он скованно, неуверенно, хотя никаких травм, серьёзных повреждений и явных признаков болезни сканер не выявил.
Мы с Ливией слаженно отступили ещё на шаг.
– Ты подключилась к ошейнику? – шёпотом спросила Ливия.
– Нет, – ответила я тихо. – Не успела.
– А какие были варианты нейтрализации на всякий экстренный случай?
– Не знаю. Стер свалил раньше, чем сказал что-либо дельное, а инструкцию я не читала, только мельком проглядела.
– То есть мы сейчас находимся в замкнутом пространстве с… нестабильным рабом, на которого ты, его хозяйка, никак не можешь повлиять? Имей в виду, удалённо я к его ошейнику не подключусь.
Мы на своём корабле, куда не каждый сунется – даже если нас тут на атомы расщепят.
– Я ему не хозяйка, – огрызнулась я.
– Формально – хозяйка, – возразила Ливия.
Раб тряхнул головой и спрыгнул на пол.
– И что ты предлагаешь, скомандовать ему «сидеть»?
– Ну хотя бы «фу», если он на нас бросится.
– Он не собака, Лив.
Он вскинул голову, одёрнул куртку. Потянулся было к ошейнику, но в последний момент руку отвёл, так и не коснувшись металла. Посмотрел на меня, на Ливию и снова на меня. Помедлил, то ли в нерешительности, то ли оттягивая неприятный момент.
И опустился на колени.
Не бухнулся с размаху – что было бы весьма неприятно, потому как полы на корабле сплошь железные, мягких комфортных покрытий отродясь не видавшие, – но именно опустился, неторопливо, неохотно. Покорно склонил голову и произнёс заученно:
– Я готов служить и подчиняться моей госпоже.
– А… – я беспомощно повертела головой, однако медотсек, не отличавшийся ни размерами, ни нормальным современным оборудованием, толковых идей, что делать с рабом, подкинуть не мог. – Встань.