– Да, нечего сидеть на холодном… вдруг ещё отморозит себе что важное, – поддакнула Ливия, глядя на раба с куда большим интересом, нежели ранее. И шепнула мне на ухо: – Подключись к ошейнику, пока не поздно.
Поднялся мужчина примерно с той же скоростью, что садился, – медленно, будто через силу. Стрельнул в мою сторону оценивающим взглядом и тут же потупился, словно наигранная эта, вымученная покорность могла кого-то обмануть.
– Ты… в порядке? – поинтересовалась я осторожно. – Я имею в виду, как ты себя чувствуешь… после произошедшего?
– Я готов исполнить любые приказы моей госпожи.
– А сам ты как?
– Готов исполнить любые приказы моей госпожи. Госпожа вольна распоряжаться мной по своему усмотрению.
– Но ты ведь сознание потерял недавно и…
– Готов исполнить любые приказы моей госпожи.
А какие-нибудь другие фразы он знает? Талдычит одно и то же, как заевший автомат.
Я шагнула к нему и попыталась зайти с другой стороны.
– Как тебя зовут?
– Как пожелает моя госпожа.
– Но у тебя есть собственное имя? Тебе ведь дали имя при рождении?
Вопреки ожиданиям ответил он не сразу.
– Тес, – произнёс после паузы столь долгой, что мне показалось, что ответа вовсе не будет.
– Милое имечко, – заметила Ливия.
– Лив!
– Что? У нас оно за женское сошло бы.
– Меня зовут Ариадна. А это Ливия, она, правда, не совсем медик… вернее, совсем не медик, но кто был, того и взяли… А знаешь что, Тес, давай-ка прогуляемся, – предложила я внезапно. – Раз физически ты вполне здоров, то зачем торчать в медотсеке?
– А-а, то есть ты меня вызвала, чтобы я помогла тебе, и ты поскорее сбежала бы с рабом резвиться? – Ливия состроила недовольную гримасу.
– Большое тебе спасибо, Лив, – я махнула рукой в сторону двери, и Тес без возражений направился к серой створке.
Я обернулась к Ливии, сделала ей страшные глаза. В ответ она потыкала пальцем в свой браслет.
Получить доступ к ошейнику всё же придётся. Хотя бы из соображений безопасности.
Я кивнула и вышла вслед за Тесом в коридор.
Тес старательно отыгрывал роль раба, в чьих мыслях нет места иному, кроме желания угождать новой хозяйке, но я видела, как он осматривается украдкой, как подмечает всё, на что я давно уже перестала обращать внимание. Как наблюдает, запоминает и делает выводы.
Нам выводы эти явно не льстили.
– Да, мы летаем на ржавом ведре с шестерёнками, – пояснила я наконец, когда маска фальшивой покорности в очередной раз сползла, обнажая удивление и растерянность. – Образно выражаясь, конечно, потому как от шестерёнок мы давно ушли.
– Мы?
– Я с Риттаи. Мы все с Риттаи.
Тес качнул головой, то ли обозначая, что он меня услышал, то ли подтверждая, что ему известно о существовании какой-то там Риттаи.
Впрочем, в последнем я сомневалась.
По узкой металлической лестнице мы поднялись на палубу, где располагались каюты экипажа – риттайские грузопассажирские малолитражки класса М и года выпуска задолго до моего рождения не могли похвастаться наличием ни лифтов, ни транспортных платформ, ни даже сколько-нибудь просторными коридорами. Дверь каюты открылась, когда я коснулась панели справа от входа, и я посторонилась, пропуская Теса внутрь, под автоматически включившееся приглушённое освещение.
Резвиться с рабом я не собиралась. Но его надо было где-то оставить и не запирать же его, в самом деле, среди груза? Пусть пока в моей каюте посидит, а там уж, чай, придумаю, что с ним делать. Вот ведь Стер удружил…
Не успела дверь закрыться, как Тес, окинув беглым взглядом стандартную обстановку небольшой каюты, повернулся ко мне и начал раздеваться.
И добро бы медленно, эротично, отточенными движениями открывая один кусочек тела за другим.
Нет, раздевался Тес быстро, резко, с такой прытью одежду только в порыве страсти необузданной срывают, когда хочется поскорее избавиться от лишних преград между телами.