«В аэропорту, — вспомнила Инна, — вот когда это возникло. В самом начале. Я тогда подумала, что это Юра».
Надя стояла у самого здания вокзала, поднималась на цыпочки, высматривала их в толпе.
— А давай спрячемся от нее, — вдруг предложил Алексей. — Пригнись.
— Не выдумывай, — улыбнулась Инна. — Дай мне сосредоточиться. Я должна покорить сердца ее родителей.
— Ой, а я вас ищу-ищу, думала, вы на машине поедете, — заулыбалась Надя, пожимая неловко руку Инны.
— Нам далеко? — спросила та.
— Нет, минут тридцать на автобусе…
— Может, возьмем такси?
— Давайте, — не очень охотно согласилась Надя.
Дом у Екатериничевых был частный. Старый, большой, деревянный. Во дворе на козлах лежала перевернутая лодка.
Алевтина Ивановна и Василий Степанович стояли у калитки торжественным караулом, только хлеба на рушнике не хватало.
Своей вековой добротностью дом напомнил Инне ранчо Марго.
— Сколько дали? — сразу после приветствия спросил Василий Степанович, кивая на машину. — Их тут балуют все. Такой народ деловой…
Надя юркнула в дом, пока гости и хозяева топтались у крыльца. Она хотела проверить, не проявили ли в ее отсутствие самодеятельность папа с мамой.
— А это ваша лодка? — поинтересовалась Инна. — Рыбачите?
— Так я бакенщик, бакена ставлю. Знаете?
— Конечно, — улыбнулась Инна. — Леша мне рассказывал.
Она хотела ввести в центр событий сына. Ведь, собственно, для него и устраивались эти смотрины.
— Доча, доча! — крикнула в дом Алевтина Ивановна. — Ты где? — И, не дождавшись ответа, предложила: — А чего мы тут стоим, пошли в зал.
В «зале», большой, но из-за мебели тесной комнате, уже был накрыт стол. Блюда с салатами, соленьями, всевозможными закусками стояли так плотно, что для рюмок — уже не нашлось места. Их поставили прямо на тарелки.
— Ну, милости просим к столу, — скомандовал Василий Степанович. — Гамбургеров не обещаем, а чем богаты, тем, как говорится, довольны.
— Нам бы руки помыть, — попросил Алеша. — Мы с дороги.
— А это — пожалуйста. Надя, проводи. — Василий Степанович, начавший уже разливать по рюмкам водку, остановился.
Надя раскрыла комод и достала оттуда полотенце. Большое, махровое — банное.
— А там есть, доча, — сказала Алевтина Ивановна. — Я повесила.
— Куда ж ты банное тащишь? — криво улыбнулся Василий Степанович.
— Не надо, Надюша, — пришла на помощь невестке Инна, — у нас все есть. — Она достала из сумки пакет бумажных полотенец и мыльницу. — Ой, я и забыла, я же презенты вам привезла. Ну ладно, сейчас умоюсь…
Они с Алексеем выскочили во двор.
— Что же ты молчишь? — спросила Инна. — Мне одной отдаваться?
— Отдуваться, — поправил сын. И рассмеялся.
— Да уж… — улыбнулась и Инна. — Первый раз такое у меня…
— У меня тоже.
«Он почему-то ни разу не назвал меня мамой, — подумала Инна. — Даже обидно…»
Тестю она привезла шелковую пижаму, а теще ультрафиолетовую лампу для загара. Теперь надо было как-то оправдывать непродуманные подарки.
— Она очень комфортная, — говорила Инна Василию Степановичу, который принял пижаму за парадную рубашку. — Знаете, так в ней удобно спать…
Василий Степанович рассматривал этикетку и благодарил.
— Ой, какая лампочка! — обрадовалась Алевтина Ивановна. — А очки на что?
— Это чтобы загорать. Там инструкция есть, я вам переведу. Зимой будете загорелая…
— Ага! — Алевтина Ивановна сразу потеряла интерес к подарку. — Ну, давайте за стол. Алексей, ухаживай за невестой, что ты как неродной?
— Да брось, Аля, — цыкнул тесть. — Дай мужику оглядеться. Ты ему икры положи, — не без гордости сказал Василий Степанович.
На столе была черная и красная икра. Инна поискала глазами масло и хлеб, чтобы сделать бутерброд.
— А что-то вы не едите ничего? На диете или не нравится? — подозрительно взглянул на пустую тарелку Инны тесть.
— Нет-нет, все очень вкусно. Я просто не голодна, но я ем… — оправдывалась Инна.
— Ну тогда нальем еще.
«Да, иностранка, забыла, — улыбнулась Инна, — пить здесь придется крепко».
Масла на столе она так и не нашла, пришлось намазывать икру прямо на хлеб.