— Очень приятно, — первым справился с шоком отец. — Вы вместе учитесь?
— Нет, — мило улыбнулась Инна. — Я не учусь и не работаю. А что?
— А… вы давно знаете Женю, нет? — выдавила мама.
— Очень давно… — Они переглянулись, и Женя серьезно кивнул, подтверждая ее слова. — Целый месяц…
— О, это будьте спокойны… — с трудом произнесла мама.
Господи, как же смотрит на эту девицу ее серьезный, разумный сын… Вот она, беда… подкралась, откуда не ждали…
— Гинзбург! В аудиторию! — подлетел к ним симпатичный юноша. — Тебя референт ищет… — И затормозил, засмотревшись на Инну.
И это тоже не укрылось от пристального взгляда матери.
«Слишком хороша для него… — Мысли путались в голове. — Слишком. Чего она хочет? Он сказал ей, что уезжает, нет? Ой, бросит она его, разобьет Женечке сердце, будьте спокойны. Не потащится русская девочка за ним в Израиль. И зачем он полюбил русскую?!»
Женя торопливо убежал куда-то, бросив их одних, молчащих и настороженных.
Отец что-то сказал матери на непонятном языке, она ответила, он кашлянул и обратился к Инне:
— Сегодня по случаю защиты диплома у нас будет семейный обед. Женя пригласил вас? Тогда позвольте исправить его оплошность. Мы ждем вас к пяти.
— Спасибо, — грациозно нагнула голову Инна. — Непременно буду.
В этой паре мужчина, естественно, был на ее стороне.
Уж этот чопорный семейный обед с многочисленными родственниками, дядями, тетями и племянниками… Целый клан собрался за столом, в нетерпении поджидая ту, которая сумела-таки вскружить Евгению голову и заставила глотать валерьянку деловую и мужественную Руфину Львовну.
Женя после блестящей защиты не поехал с родителями домой, а бросился провожать эту загадочную, опасную Инессу… И вот все в сборе, а их до сих пор нет. И это все она, ведь Женя так пунктуален.
Наконец раздался долгожданный звонок.
Руфина Львовна тихо охнула и опять схватилась за сердце.
Смущенный и сияющий Женя ввел в дом совершенно другую девушку. Только приглядевшись, она поняла, что девушка та же самая, только…
Куда подевался изысканно-элегантный вид? Где строгий костюм и гладкая прическа? Немыслимо измалеванные глаза, взбитая копна пшеничных волос и обтягивающее короткое платье…
И главное, что ему это нравится! Он уверен, что его Инесса прекрасна и неотразима. Где его вкус? Как он не видит этой вопиющей пошлости?!
Инна осталась довольна произведенным эффектом. Она уселась рядом с Женей во главе стола. Сейчас она испытает его на вшивость. По виду его мамочки уже ясно, что против их брака будут приведены все доводы, какие только изобретет ее изворотливый ум. Теперь слово за Женей. Сумеет он пойти против всех своих родственников? В чью пользу сделает он выбор? Тонким женским чутьем она заранее знала ответ. Но нелишне в этом убедиться наверняка.
Женя поднялся с рюмкой в руке, опередив желающего произнести тост отца.
— Я хочу сказать… — Он посмотрел на Инну и собрался с духом: — Мы решили пожениться. Час назад мы подали заявление.
Разорвавшаяся бомба не произвела бы большего эффекта.
— На… этой? — выдавила, задохнувшись, Руфина Львовна.
— Мама! — твердо сказал Женя. — Это моя невеста.
А Инна как ни в чем не бывало осматривала стол, накладывая на тарелку салаты.
— Это рыба-фиш? — спросила она в гробовой тишине. — Вкусно… Вы дадите рецепт?
— И… когда свадьба? — напряженно спросил отец, выпив рюмку, так и не дождавшись тоста.
— Через месяц. Кстати, завтра мы с Инной уезжаем в Крым и вернемся перед регистрацией.
«Однако… — с невольным уважением подумала Руфина Львовна. — Ловко она его окрутила, будьте спокойны. Лишила нас возможности повлиять…»
— А вы не боитесь, Инна, нет? — с деланной сердечностью спросила она.
— Чего? Замужества?
— Менять привычный образ жизни, расставаться с родными и друзьями… Вы все взвесили, принимая решение? Или Женя не сказал вам?
— О чем? — Инна прекрасно сыграла удивление.
— Ведь мы уезжаем. В Израиль.
— Как?
Инна охнула очень натурально и крепко стиснула под столом Женину руку.
Он покраснел, побледнел и пролепетал жалко и умоляюще:
— Прости… Я не мог тебе сказать… Я не решился… Ты… поедешь?
Инна зажмурилась, посмотрела на него, на обращенные к ней напряженные лица, опять на Женю… И чуть не ляпнула: «Естественно, иначе ради чего вся эта комедия?»
Но она еще крепче сжала его подрагивающие пальцы и словно только что приняла отчаянное решение:
— С тобой? Куда угодно!