— Папа, ну сказали же! — Надя от расстройства говорила совсем тихо. — Будем отмечать в «Редиссон-Славянской», в ресторане.
— Пришли машины! — сообщила Инна. — Едем в загс.
Она увидела их из окна. Они не показались ей торжественными, то есть свадебными, хотя на них были какие-то ленты и куклы. Они показались ей просто глупо разукрашенными машинами. Инна сжала кулаки. «Прекрати! Перестань!» — приказала она себе.
— Доча, доча! — На глазах Алевтины Ивановны выступили слезы. — Переодевайся скорее!
Когда через несколько минут жених и невеста появились в свадебных нарядах, все сразу загалдели, зашумели, заохали.
Леша был очень элегантен в новом костюме.
Белое длинное строгое и дорогое платье Нади расстроило Алевтину Ивановну. Она представляла себе свадебный наряд дочери совсем по-другому: ей казалось, что он должен состоять из огромного количества пенных кружев, бесконечных прозрачных оборок. А короткая фата казалась ей уж вовсе бедной и неприличной.
Она смущенно посмотрела на сестру — тетя Лида поджала губы.
— Пошли, пошли! — заторопил всех дед. — Пока доедем, пока чего!.. Опаздывать-то не дело!
На улице все долго и суетливо рассаживались по машинам.
Когда Леша садился в машину, он был бледен, губы его слегка подергивались.
Наконец машины тронулись и весело помчались по Москве.
Надина рязанская родня с удовольствием ехала в нарядных машинах. Им нравилось выдавать замуж свою родственницу в Москве, им нравились цветные ленты и куклы на машинах — хотя в Рязани все происходило бы точно так же. Их немножко мучили только туфли на высоких каблуках и пиджаки с галстуками.
К загсу подъехали вовремя. Все вышли из машины и ждали чьей-то команды.
— Паспорта не забыли? — огорошил вдруг всех Николай Павлович.
— Надюха! — строго прикрикнул на дочь Василий Степанович. — Паспорт где?
Надя, смущаясь под взглядами многочисленной родни, открыла сумочку — паспорт нашелся сразу.
— Куда ж ему деться! — Василий Степанович был доволен.
Леша тем временем, безучастно шаря по карманам, паспорта найти не мог.
— Ты что? — набросился на него дед. — Ищи лучше!
Все карманы были проверены и чуть ли не вывернуты — паспорта не было.
И тут у Инны возникло какое-то смутное воспоминание: вот стоит она около стола, на нем лежат два паспорта. Она раскрывает один — с фотографии на нее смотрит немного испуганное худенькое востроносое лицо. Она кладет паспорт на стол. Открывает другой — соболиные черные брови, красивое молодое лицо. Она почему-то кладет паспорт в сумочку.
— По-моему, он у меня! — Она старалась быть непринужденной, и ей это удалось.
Инна открыла сумочку и вынула оттуда паспорт сына.
— Вот молодежь! — сокрушалась тетя Лида. — Чего они без папочек и мамочек бы делали?
— Ну пошли, пошли внутрь! — скомандовал дед. Он решил взять руководство церемонией в свои руки. — Там тоже оглядеться надо.
Внутри загса деловито работал свадебный конвейер. Музыка, цветы, смех, поздравления, смущенные женихи в парадных костюмах, горделивые невесты в длинных, коротких, пышных, широких, узких свадебных платьях, хихикающие подружки невест и бравирующие друзья женихов.
— Галка, мы здесь! — крикнула Надя и махнула рукой.
К ней подошла крупная степенная девушка.
— А я вас уже ищу! — Она промокала носовым платком взмокшее лицо.
— Привет! — С момента выезда из дома Леша еще больше побледнел, еще больше подергивались его губы. — Ты Мишку не видела?
— Видела! — радостно кивала ему Галка. — Он вон там тусовался — вас искал! — И она показала на колонны.
— Светка мечтала, — и тетя Клава показала на дочку, продолжавшую жевать жвачку, — что она фату понесет. А нести-то и нечего.
— Фату она понесет! — передразнил ее Василий Степанович. — Здесь тебе не церковь!
Подошел Мишка — высокий молчаливый блондин, Лешин свидетель.
— Надо жениху идти в комнату для жениха, а невесте — в комнату для невесты! — напомнила Галка.
Жених и невеста разошлись по своим комнатам медленно, даже не взглянув друг на друга.
А тетя Лида стала рассказывать историю, произошедшую недавно в их тресте. Это была история о красивой любви сына их главного инженера и молодой учительницы.
— …И вот он приходит за ней — в загс ехать, — рыжие кудряшки тети Лиды возбужденно дрожали, — а она на диване… мертвая лежит!
— Во дает! — обозлился Василий Степанович.
— Лидуша, не надо! — расстроилась Алевтина Ивановна.