Я была согласна с бабушкой, взросление не казалось таким уж веселым занятием. Взросление означало сумки для подгузников, глажку одежды и планирование расходов. Это казалось очень скучным, и я избегала этого.
Следующий факт — Ли, казалось, намного лучше справлялся с темой отношений, чем я. Прошло всего пару дней, но он небрежно говорил о том, чтобы пойти поужинать или забрать меня из магазина. Казалось, ему довольно комфортно со мной в постели, в его доме, когда моя одежда разложена по его ящикам, а моя зубная щетка стоит рядом с его.
Как такое могло быть, когда Ли проходил сквозь женщин, как сквозь воду, — было выше моего понимания.
Вообще-то, самые долгие отношения, которые у меня были, длились восемь месяцев, но на то была причина: ни один из парней не был Ли.
Теперь, когда казалось, что Ли мой, отпугну ли я его своим беспокойным сном (хотя он довольно быстро преодолел это препятствие)? А еще наши безумные выходки с Элли (хотя Ли знал нас целую жизнь, и всегда находил эти выходки забавными). Безусловно, не стоит также забывать мою несколько сумасшедшую и неконтролируемую склонность все время по глупости влипать во всякое дерьмо (хотя Ли выказал настораживающую сноровку в устранении учиненного мной беспорядка). И, конечно же, моя одержимость независимостью и потребностью в пространстве (хотя ему также удалось подавить и это, заставив меня покинуть собственный дом и обосноваться у него, и его жилье было довольно милым, с прекрасным видом и домработницей).
Да уж.
И, наконец, пугающая сторона Ли.
Мой папа работал полицейским, уровень опасности этой профессии был намного выше, чем у большинства других, и я жила с этим всю жизнь. Я знала об этом и понимала, что это мне не по душе, но гордилась отцом. Он был одним из хороших парней, которые делали мир безопаснее. Миру нужны такие парни, как папа, Малкольм и Хэнк, и люди в их жизни должны обеспечить им условия для выполнения их работы, иначе мы все оказались бы в дерьме.
Ли был… я не знала, как это объяснить.
Смерть не пугала его. Казалось, ему было комфортно разгуливать как в солнечном реальном мире, в котором жила и я, так и в сумеречном подполье, в которое, как я надеялась, я заглянула ненадолго.
Ли называл плохих парней по их прозвищам.
Ли превышал скорость на двадцать миль в час, лавируя среди плотного транспортного движения на бульваре Шпеер средь бела дня, словно выезжал на воскресную прогулку.
Ли оскорбился, услышав, что он мог наследить во время взлома с проникновением. Ли источал столько власти, что сумасшедшие парни, такие как Текс, беспрекословно слушались его приказов. Ли был настолько опасен, что даже Громила Гэри и Жуткий Терри Уилкокс едва могли скрыть свой страх перед ним.
Я вывалила сварившиеся макароны в дуршлаг, промыла их и оставила остужаться.
Поднявшись наверх, нанесла на себя масло для загара с фактором 8, восхитительно пахнущее кокосом. Надела бирюзовое бикини с серебристым кольцом между грудями, соединяющее верх, и двумя такими же по бокам трусиков, и обернула вокруг бедер саронг, завязав спереди большим узлом.
После этого, решила, что мне нужно подождать и посмотреть, что будет делать Ли.
Он сказал, что покажет мне, кем является, чего хочет, и тогда я смогу принять решение. Это никак не уменьшило ни чувство радости, ни страха, но определенно смешало их с немалым количеством волнения.
Как в Рождественский Сочельник.
Я компоновала феерию салата из макарон, когда задняя дверь распахнулась, и в кухню влетел Рози.
С пистолетом.
И этот пистолет был направлен на меня.
Я уставилась на него, застыв с деревянной ложкой в руке, с которой капал майонез.
Он выглядел ужасно. Рози никогда слишком не беспокоился о личной гигиене — он был достаточно опрятен, чтобы не выглядеть мерзко, подавая кофе.
Ясно, что спал он намного меньше меня, и не принимал душ с тех пор, как я видела его в последний раз.
— Рози! — воскликнула я. — Где ты был? Я искала тебя повсюду и ужасно волновалась.
— Где бриллианты?
Эм, извините, но это начинало меня бесить. Почему все думали, что бриллианты у меня или что я знаю, где они? Я даже не видела этих гребаных засранцев.
Он резко дернул пистолетом, и я перестала думать о бриллиантах.
— Где бриллианты? — заорал он.
Я перестала пялиться на Рози и уставилась на пистолет.