— Ты не против?
— Нет.
Я развернулась к нему и положила руку ему на пресс.
— Твой парень, он делал… что-то… для меня?
Рука Ли на моей шее переместилась вверх, и он нежно потянул меня за волосы.
— У него было другое задание, не имеющее ничего общего ни с тобой, ни с бриллиантами.
Я испытала огромное облегчение. Меня уже травмировало случившееся с Тексом, разбитая машина Элли и все остальные заботы, легшие на мои плечи, не хватало еще и этого. Осознав все, плюс то, чего я еще не знала, я посмотрела на Ли и уверенно заявила:
— Тебе нужно идти.
— Да.
Я начала отстраняться, но он опустил руку, обвив ее вокруг моих плеч, и развернул к себе.
— Со смертью Рика ты должна быть в безопасности, но тебе нужно вести себя осторожно. Кокси не представляет угрозы, но он «шальная карта».
Я кивнула.
— Хочу вернуться домой к тебе, — сказал он.
У меня перехватило дыхание. Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, воздух просто исчез.
Я мысленно встряхнулась и взяла себя в руки.
— Прости?
— Сегодня вечером. Я позвоню, когда буду в пути. Все, что тебе нужно, чтобы попасть в гараж и квартиру, находится на связке ключей «Кроссфайера». Даже после того, как Люка переведут из операционной, у меня есть дела, но когда я вернусь домой сегодня вечером, я хочу, чтобы ты была там.
Я колебалась всего секунду.
— Хорошо.
Он посмотрел на меня мгновение, его взгляд стал нежным, а затем Ли сказал:
— Я сожалею о сегодняшнем утре.
— Тут ничего не поделать.
— Мы закончим сегодня вечером.
Наконец-то есть то, чего можно ждать с нетерпением.
Дюк сделал шесть больших плакатов с объявлением, что «Фортнум» закрыт, и приклеил их на все широкие окна. Трудно работать с полицейской лентой, натянутой поперек входной двери.
Слава Богу, у меня не было ипотеки.
Впереди меня ждал скучный день и никакого телохранителя, чтобы следить за каждым моим шагом.
Как странно.
Я отправилась к Тексу сообщить последние новости и помочь с кошками. Прошлой ночью его заново заштопали и отпустили. Я не была уверена, какой будет его реакция на кончину Рика, и предполагала ликование, но ошиблась.
— Мы живем, мы умираем, — сказал он.
Философски.
Накормив кошек, почистив лотки, поиграв лазерными указками, я пошла к Кумару, чтобы запастись продуктами на вечер и посплетничать. Его там не было, но я поболтала с миссис Кумар, которая стояла за прилавком, а миссис Салим неподвижно сидела на табурете позади нее. Я подумала, но не сказала, что торговля могла бы вестись лучше, если бы не казалось, будто за кассой сидит мумия. Потом я забеспокоилась, не поразит ли меня Бог молнией за такую мысль.
Забрав у миссис Кумар сдачу, я направилась к Элли.
Она приготовила мне кофе и дала еще ибупрофена.
— Я знаю о мертвяке. Папа позвонил маме, мама позвонила мне. Ты в порядке? — спросила она.
— Начинаю от этого уставать.
— Держу пари.
— Чем займешься сегодня? — поинтересовалась я.
— Затаюсь, у меня сегодня смена.
Элли теперь работала в баре «У Брата» на Платт Ривер. Заведение было достаточно старым, чтобы деревянные столы и стены выглядели обшарпанными и потертыми, но в этом баре подавали лучшую еду в Денвере, здесь, после выступлений, зависали работники филармонии и выпивали по кружечки отличного Гиннесса.
— Я уж было подумала, что тебя уволили, — поделилась я.
— Нет, в ночь твоего похищения у меня была смена, но, по-видимому, прогул по причине, что мою лучшую подругу держат в заложниках — нормально.
— Приятно знать.
Она предложила сделать мне маникюр и педикюр, и я согласилась. Я отплатила ей, помыв и уложив волосы. Если бы я не унаследовала «Фортнум», то поступила бы в школу красоты. С подросткового возраста я всегда делала классные прически. Навести Элли марафет — простая задача, ее волосы были мягкими и густыми, достаточно волнистыми, они никогда не выглядели плохо.
— Как дела с Ли? — попыталась она перекричать шум фена, когда я укладывала ей волосы круглой расческой.
— Я ужасно психую, — крикнула я в ответ.
— Я почувствовала.
Я выключила фен и посмотрела на нее.
— Он хорош в этом деле.
— В каком?
— В отношениях. Для него это так естественно. И странное чувство, что между нами все по-новому, но в то же время все по-прежнему. В голове не укладывается.
— Он никакой в отношениях. Он хорош только потому, что это ты.
— О чем ты?
— Ты тоже в них никакая, но только потому, что это никогда не был он.