Значит, нужно было искать. У них был для таких случаев робот-подборщик, умел собирать прах усопших в свой ящик, но кроме праха ничего больше полезного не находил.
Пустили робота, тот катался целый час, катался, — пусто.
Уже хотели в Москву звонить: так, мол, и так, — сами вы там лажанулись, раньше нужно было предупреждать, — как ребята смотрят, идет. Чуть ли не в обнимку с роботом. А у оператора на мониторе ничего, пустое место. Но бывает, там всякое бывает, — так что никто не удивился. Но Колян обрадовался, — такая головная боль мимо прошла.
Подошел к принцу, обнял его, пылинки с него смахнул, троекратно расцеловал. Здравствуй, дорогой друг! Не хочешь ли виски с содовой?
Парень оказался ничего, крепкий, — посмотрел, словно рублем подарил… Или отнял рубль, — не понятно… Но какое-то движение в душе у Коляна произошло.
Ни обиды в том за плохое обращение, ни наркоты в глазах, ни благодарности за пышную встречу, ни удивления особенного по всем этим поводам… С такими хорошо ходить на дело.
И с такими плохо враждовать. Себе, может получиться, дороже.
Оркестр грянул «туш», почетный караул ударил коваными сапогами по бетонке, вздымая с нее снежную пыль, трап, привезенный из Москвы, прилип к дверям «Боинга», те распахнулись, группа встречающих выдвинулась вперед, и в небо взлетел торжественный фейерверк, озарив пространство голубыми, белыми и розовыми шарами.
В дверном проеме самолета показалась долговязая фигура и сверкнула, в неверном свете потешных разрывов, стеклами очков.
Алая ковровая дорожка показывала ему путь. Встречающие, в соответствии с протоколом, выстроенные по рангу, подобрались. И, должно быть, восторг наполнил их сердца.
На крыше здания руководителя полетов, по периметру взлетно-посадочной полосы, на стыках рулежки, у обоих «Русланов», и у трапа виднелись незаметные ребята, облаченные во все черное, с диковинными автоматами в руках, — личная гвардия Чурила, в данный момент охраняющая от неожиданностей его единственного сына.
Длинный человек в очках взмахнул в приветствии рукой, по рядам почетного караула, оркестра, который в этот момент даже сфальшивил, по плотно сбитой группе доверенного начальства — пронеслось троекратное «ура!»… «Ура!.. Ура!.. Ура!..»
Молодой человек спускался по трапу, у основания которого стояла группка пионеров в синих галстуках. В их обязанности входило преподнести почетному гостю цветы. И хлеб-соль.
За ним вышла из самолета девушка, одетая во все черное, и мальчик, который этой девушке что-то оживленно говорил. А за ними показался мужчина, с палкой в руке, — и было заметно, как он прихрамывал, спускаясь по высоким ступеням.
Молодой Чурил принял у пионеров цветы, подождал, пока спустится черная девушка, и вручил эту охапку ей.
Тут опять взвился в небо фейерверк, пионеры, забыв о начальстве, задрали на него головы, а Колян, улыбаясь во все лицо, вышел вперед.
— Добро пожаловать на нашу гостеприимную землю! — сказал он.
— Вы здесь главный? — спросил молодой человек. — Нормально все устроили, молодцы!.. Так и тянет повторить: какой маленький шаг для одного человека, и какой огромный шаг для всего человечества…
Они с Коляном стали обходить почетный караул, а потом знакомиться с избранными для этой встречи.
Полковник же, Иван и Маша остались у трапа, пережидать торжественную часть.
— Я — волнуюсь, — сказала Маша.
— Что тебе еще остается, — согласился Иван, — это чисто дамское занятие, — стоять на берегу и ждать рыбака. Волнуясь, естественно, при этом.
— Самое интересное, — сказал полковник, — я волнуюсь тоже… Я столько ждал встречи с Михаилом, что он у меня в голове превратился в некую легендарную личность. Про которую все знают, но познакомиться с которой невозможно… Мне даже кажется, что и сейчас это невозможно.
— Что в нем особенного, — пояснил Иван, — обыкновенный парень. Я с ним познакомился, когда он валялся под забором. Вдобавок, его обворовали перед этим.
— Пьяный, что ли, напился? — не поверил Гвидонов.
— Он припадочный, вы что, не знаете? Идет, идет, и завалится куда-нибудь… Потом оклемается и снова идет.
— Не может быть. Невероятно… Как же тогда, такая девушка, как Маша, обратила на него внимание?
— Сам не могу понять… Маш, вот ты нам скажи, что в Мишке такого особенного? Что ты на него клюнула?
— Отстань, — сказала Маша.
— Вот видите, — пожаловался на нее Иван, — у нее на все один ответ… А вас я тоже не понимаю: вы мне пистолет пожалели дать поиграть, а Жорка обещал мне снайперскую винтовку подарить. С патронами…