- Для нас не все потерянно, - уверенно сказал я, - если ты хочешь ребенка, а я хочу Эшли, для нас не все потеряно.
- Ты хочешь ее? Но это не любовь, - Райли приблизилась ко мне и поставила руку на мою ширинку, - если ты так понимаешь любовь, то я смогу тебе ее дать.
- Ты не поняла меня – я хочу ее себе навсегда. На-все-гда, только моя, и только со мной, и секс здесь не при чем. Только она – всегда.
Райли пренебрежительно подняла брови, и уголки ее губ приподнялись в улыбке.
- Говоришь, как сопляк какой-то. А что если она никогда не будет твоей, об этом ты думал?
- Не важно… - сквозь зубы процедил я, зная, что это может быть правдой. – Она будет со мной так или иначе… я не смогу ее больше отпустить.
- Ну и держи на здоровье, кто отнимает. Повесь ей цепь на шею и привяжи к ноге, а мы все посмотрим на твоего циркового мишку. Ты даже больший дурак чем я думала – то о чем ты говоришь, не имеет ничего общего с любовью.
- Тебе то откуда знать? – мне захотелось сделать Райли так же больно, как она только что поступила со мной. Сжав пальцы в кулаки, я едва сдерживал свой гнев.
- Когда-то я знала, но теперь нет. Тебе нечего злиться на меня.
Райли вырулила машину и поехала назад, и мы уже не говорили. Как могли двое людей, которые на протяжении стольких лет спали вместе, стать совершенно чужими? В этом точно есть моя вина, но какая именно я не знал.
Она остановилась перед нашим домом, и выгрузила мне сумки с тем, что я просил купить для фотосесии, а за тем остановившись передо мной, очень знакомо обвила мою шею руками, изгибая свое замечательное стройное тело. Но меня оно вообще не привлекало.
- Наверное мне стоит перед тобой извиниться, но я не понимаю за что. Ты не слишком то и огорчена.
- О, когда я ехала сюда, то знала исход. Но я оставляю за собой право сделать тебе больно, знаешь ли.
Она грустно улыбнулась, и я тоже, понимая, что с этого момента наши отношения чисто рабочие. Сняв ее руки, я пошел в дом, и никого не встретив по дороге, закрылся в студии. Я не слышал, когда она уехала, так как надел наушники и занялся работой. Мне было действительно паскудно после случившегося, что я даже не мог идти искать Эшли, потому что казалось, я ее предал каким-то образом. Быть виноватым сразу же перед двумя девушками, всегда было прерогативой Шона, но не моей, и я не знал, что делать с этим чувством вины.
Как только машина Райли забрала Лэкса, Шон встряхнул меня и сказал:
- Милая, поехали со мной.
- Куда?
- Разве это так важно сейчас?
Я с пониманием ситуации и благодарностью улыбнулась темноте. Мой Шон, что же я без тебя раньше делала?
Он усадил меня в свою спортивную машину, которая полностью отличалась от машины Лэкса, но я не совсем в этом разбиралась, чтобы оценить. Первое что бросалось в глаза это конечно же цвет – раньше он был другим, но теперь светло-бронзовый, под цвет загара, как говорил Шон. Но в машине я не хотела думать вообще, мне было плохо. На глаза наворачивались слезы, и я не могла ничего сказать, и Шон молчал понимая мое состояние.
Мы выехали куда-то к незнакомому месту, и я не следила за дорогой, чтобы понять в какой части острова мы. В темноте было слышно как шумит океан, а под ногами, когда я выбралась из машины, был не песок, а галька.
- Где мы?
- Я не знаю, как это место называется, просто недавно набрел сюда когда катался днем, - отозвался Шон обходя машину чтобы идти вместе со мной. Он приобнял меня за плечи, и я уткнулась ему в грудь, пытаясь сдержать слезы, но не вышло. Я плакала, и все болело внутри меня, так, будто Лэкс ударил меня туда. Лучше бы действительно ударил, это было бы не так больно.
Одно дело помнить о том что есть Райли и надеяться, что она ему уже не нужна, и он по привычке еще считает, что она просто есть. И другое дело видеть, как он целует и обнимает ее, так же как и меня. Знать что ты не единственная для него, убийственно.
- Плачь, станет легче. – утешительно шептал Шон, и я куталась в его грудь, спасаясь от ветра и пряча слезы. Это было неправильно использовать его как жилетку, потому что я знала о чувствах Шона, которые он подавлял, пусть и в своих интересах, но я ведь не облегчала ему жизнь, хотя он облегчал мою.