― Ну отчего же. Интересуют. Прям до тех пор пока не приходится сталкиваться с чрезмерными ожиданиями, ― бездумно ответила врушка ― я. Ничерта не в этом дело, но ему о моей повёрнутой психике знать вовсе не обязательно, ― У меня имеются на то веские основания.
― Конечно имеются, кто бы сомневался.
Меня напрягал скрытый сарказм в интонации, но на общем фоне, я не совсем поняла почему.
― Миша больше чем друг, но… ― целостный смысл от всего вышесказанного соизволил до меня снизойти. Я пару раз моргнула, пусто уставившись на ухмыляющегося Гордеева. Он что действительно в это верит? Он моего замешательства не заметил. Он сам в каком-то замешательстве. Явно пытаясь усиленно соображать, он взъерошил волосы и выставил ладонь, глухо посмеиваясь.
― Боже мой, да кто ты такая вообще? И что ты сделала с Смоловой, а? Или подожди… инопланетяне, что, украли тебя и промыли тебе мозги? В этом всё дело, да? Может раздвоение личности, нет? ― потешаясь гадал Рафаэль, ― Как вообще так могло получиться, что за долбанные два года, Миша, с которым вы ко всему прочему ещё и в весьма близких отношениях, даже словом не обмолвился, что ты гитаристка? ― он поймал мой обескураженный взгляд, ― А главное, почему ты сказала «Нет»?! Я просто хоть убей не понимаю ничерта!
Я ущипнула себя за переносицу.
― Стоп, ― выставила я руку, ― Остановись Гордеев. Во первых: помнится мне ты сказал ровно тоже самое.
― Да к чёрту вообще, что я сказал! ― всплеснул он свободной рукой. Я закивала.
― Вот кстати, да ― это во вторых. И в третьих: мы с Мишей почти родственники, к твоему сведению! ― выпалила я, с укором.
― Чё это вдруг? ― усмехнулся Раф.
― Ну не кровные конечно, но наши семьи тесно связанны чёрте знает с каких времён, он мне как…― я запаниковала, не в силах закончить предложение, лишь нелепым образом хапнула воздух. Прямо за спиной Рафа, я видела его. Буквально в паре шагов, как настоящего. Я не могла оторвать взгляда от седовласого парня, видя в периферии зрения, что Раф но не донёс бутылку до рта. Наши взгляды встретились. Мгновение, пожалуй слишком бесконечное, он холодно смотрел в мои глаза.
― Как кто?
Что мне сейчас сказать, а главное, как? Я не могла побороть немоту, в затылке запульсировала боль. Сознание не ответило на запрос. Я тут же пошла прочь, уберегая себя от самой себя. Мне не нужен стоп, но мне нужен чёртов тайм-аут! Сейчас!
Опасаясь смотреть по сторонам, я стремительно пересекла двор, идя в беседку. Я нигде не видела отца, а моя гитара стояла на подставке около динамика.
― Тебе придётся взять гитару в руки, ― сказал Раф, обходя меня, и поднялся в беседку, ― Леры больше нет, а без ритм-гитары, всё это моё дерьмо не звучит и вообще не имеет смысла. Где Миша? ― вспылил Раф, обращаясь к Раевскому старшему. Колян настороженно посмотрел на Гордеева.
― Я же по твоему мнению полный ноль. ― усмехнулась я, смотря на Рафа с подозрением. Он явно, пьян, а дела с тормозами у него даже у трезвого обстоят не лучшим образом. Мне бы стоило попридержать свой язык. Но я кажется не в лучшем состоянии.
Раф перекинул ремень своей гитары.
― Я этого не говорил, ― пробубнил он, ― Возьми гитару.
Я взглянула на крёстного и поднялась. Колян подошёл ко мне. Он вопросительно вскинул подбородком и склонился над моим ухом отдавая мне Гибсон за гриф.
― С ним что?
Я могла лишь головой покачать. Я, сама понятия не имею, я таким его не видела никогда.
― Покажи мне аккорды.
Он замер на мне удивлённым взглядом.
― Ты никогда не слышала? В смысле… я был уверен, что Миша, показывал тебе аккорды, вы же вроде… ― он замолчал и нахмурился. ― Покажи ей аккорды, ― попросил Раф, Коляна. Тот кивнул и подошёл ко мне. Почему Раф сам не покажет? Это же он их написал. Ничего не понимаю. Он лишь сказал Коляну, что хочет сыграть, а тот за пять минут, обозначил мне все ходы и даже все тонкости. А вообще-то, ничего себе… Музыка очень многосложная. Это явно не уровень подростковой рок-группы каких тысячи. Миша прав. У них есть шанс и он велик.
― Наконец-то! Где тебя носит?! ― возмутился Гордеев, когда Миша влетел по ступенькам. Он ничего не ответил, странно лыбясь. Раф отдал команду на начало и явившаяся, как из ниоткуда Сола, выключила музыку на ноутбуке, позволяя нам вступить. Миша красиво заперебирал струны своей гитары, в незнакомой мне мелодии и Раф, занял свой центр мира, у микрофона. В небрежно развязной манере, он запел будоражащим хриплым голосом полу-рыча и форсируя.
Что-то промелькнуло перед моим взором, как видение. Размытый силуэт во тьме и чёртово море крови…
Я просто застыла истуканом на последнем аккорде. Народ ликовал, а я чувствовала невероятно смертельное кружение эмоций внутри. Я всё ещё не могла отделаться от навязчивых кадров не пойми, что значащих. Толи бред, толи память… Они вторгались в реальность вокруг. Дыхание сводило судорогой. Я схватилась за гриф, до бела в костяшках. До боли. Я не могла оторвать от Рафа свои проклятые глаза, он мог кровоточить от этой игры моего разума, море крови текло по его шее. Я испугалась. По-настоящему, чёрт побери! Когда я зажмурилась открыла глаза вновь, крови больше не было, только маска на его лице, пыталась спрятать скорбь.
Не отстраняясь от микрофона Раф поймал мой взгляд и слабо ухмыльнулся.
― Что, хреново?
― Мне? Очень. ― я попятилась, ― Я, эм… мне надо выпить.
Развернувшись, я как ошпаренная отобрала у Солы стаканчик. Я даже не поняла когда она поднялась к нам и что я сейчас опрокинула залпом. Бесчувствие ― всё что я желала сейчас. Просто отключится. Я завидовала своей бессердечной матери и сострадала сломленному отцу, застряв где-то меж двух огней, снедаемая торнадо из ужаса и беспомощности.
Я не хотела слушать, не хотела играть, хотела заткнуть свои долбанные уши и остаться в одиночестве, переживая внутреннее крушение. Ловко отточено вырывая из струн бас-аккорды, сливая с переливами моей гитары, его голос, звучал уже иначе, не так как мне было бы легче. Но так как мне по душе. Как-то больно и жестоко и музыка имела уже совершенно другой оттенок, словно авторский почерк. Он мне знаком. Автограф самóй жестокой драмы. И в совокупности с игрой всех остальных, ярко, страстно, совершенно и пожалуй полностью отражая всю его личность, которая как оказалось совсем не та, что я знала…
Мои пальцы до судороги впивались в медиатор. Раньше я никогда не слышала группы «ДиП», в целостном виде после возрождения, и того, как он поёт, потому не знала этого. Сейчас, потрясая пространство, свои сильным хриплым голосом, он смотрел напряжённо поверх толпы и был богом. Я бы и с пистолетом у виска не смогла придумать сравнения точнее, но «бог» было наиболее подходящим, но всё ещё недостаточно правильным, чтобы описать его сейчас. И я не о внешних признаках, я о том, эмоциональном заряде, что он посылает со сцены. А он сам, был слишком сложным. Едва открытым для чужого взора, под прочным мороком жестокости и высокомерия.