― Информативно, ― хмыкнула Сола.
Я потерялась в прострации, пропуская вопрос за вопросом, не уверенная что и как вообще чувствую. И чувствую ли хоть что ни будь? Священное бесчувствие! Совершённый штиль… совершенно идеально. Прям как море замирает. Замирает перед бурей. А затем обрушивается разрушительными волнами кризиса. Кажется, мне стоило пить.
В какой-то момент, до меня дошло, что альтернативная бутылочка переросла в классическую. Прям в тот момент, когда рулетка указала на меня. Подняла глаза на Сашу, который собственно и должен был меня целовать. Сашка насмешливо смотрел мне за спину. Я напряглась, поддаваясь тревоге.
― Это против правил, Раф, ― возмутился Миша, ― Не справедливо!
― Не справедливо родится мужиком 8 марта! ― съязвил Гордеев, ― Всё остальное приемлемо!
Я была самым узурпаторским образом перехвачена, с визгом утащена в берлогу некоторых, и усажена на колени. Замахнувшись, пихнула Рафа ладонью в плечо.
― Ты что творишь, придурок?! ― рассмеялась я нервно.
Раф мягко перехватил мои руки за запястья.
― Я не придурок, я дракон, и мы в крепости, ― пробормотал он глупо улыбаясь, ― А в каждой крепости должно быть сокровище и дракон чтобы его охранять.
Я непроизвольно улыбнулась, но по моему улыбка так и не достигла моих губ. Мне до боли хотелось зарисовать этот момент и сохранить его навечно где-то глубоко, глубоко внутри, рядышком со своим сердцем, просто чтобы брать и смотреть на него, в тёмные времена, когда жизнь становится слишком суровой, дерьмовой драмой. Красивый пьяный парень в крепости из подушек, в моей гостиной говорит, что я сокровище. В моих глазах поселились искорки, мне необходимо сделать глубокий вдох. Этот момент не был весёлым или грустным. Он был… прекрасным.
Раф, аккуратно потянул за узелок платка, коим была замотана моя ладонь, и стянул его с руки.
― Ты поранилась? ― шепнул он, тихонько проводя подушечкой большого пальца, по еле заживающему незначительному порезу, на руке. Сапфировый тёмный взгляд, беспокойно блуждал по моему лицу, то фокусируясь, то рассеиваясь.
― Не совсем, ― качнула я головой, ― Это клятва на крови. У нас так принято. Костя дал её мне.
Секунду он наблюдал за мной, потом почти незаметно кивнул, так, словно он понял о чём речь. Рафаэль, медленно отпустил мои руки. Они словно по наитию, легли на его грудь. Его сердце тяжело грохотало под моей правой ладонью. С ума сойти… с таким ярым сердечным ритмом жить нереально, кажется. Синие как небо глаза, сияли даже из под опущенных ресниц, в приглушённому освещении ночной гостиной. В периферии всего вокруг меня, услышала, как пожелав всем спокойной, (а может и не очень спокойной!), рассмеялись Миша с Коляном и взвизгнула Сола.
― Поставь меня на ноги, варвар!
Многозначительно переглянувшись с Рафом, выглянули из крепости. Сола уже сверкала задом, свисая с плеча некоторый заразительно хохочущих. Колян только весело замотал головой выходя во двор.
― В натуре, бро! Чё ты вытворяешь? ― крикнул он брату.
Мишаня, забавляясь пихнул его в плечо. Сола разразилась тирадой на греческом.
― Что она сказала? ― спросил Миша оглянувшись на меня.
― Ну если вкратце… Грозится укусить тебя за зад.
Миша вскинул брови, и рассмеялся, что-то бормоча сквозь смех, удаляясь вслед за Колей. Куда делся Сашка, клянусь не знаю, но наверное с ребятами ушёл. Что-то ещё наигрывало в стереосистеме. Я не успела различить. Глухо посмеиваясь, меня по собственнически вернули на колени.
― Тебя, Сола греческому учила, да? ― спросил Раф с искренним любопытством.
Ох, ну ладно, диктатор. Спорить с тобой всё равно бесполезно, да и по правде говоря, не очень-то хочется…
― Нет, она не учила. И я, не то чтобы прям его знаю, нет конечно. Просто когда часто слышишь иностранную речь, запоминаешь.
― Хм. Английский нам в школе преподавали, навахо тоже понятно, это в семье. Французский откуда? ― любопытничал парень.
― Ты говоришь по-цыгански?
― Ну, да. ― ответил он сведя брови.
― Ну вот и я с детства на четырёх языках говорю. ― я хитро улыбнулась кое-что припомнив, ― Ты тоже знаешь французский.
Он лишь повторил мою хитрую полуулыбку, словно счёл вопрос риторическим. «Празднуй моё поражение…» А вообще-то зря я об этом вспомнила…
― А что тогда за четвёртый язык? ― спросил Раф.
― Ну как же, я неплохо владею русским, представляешь? ― потешалась я с серьёзным видом. Я прикусила губу изнутри, чтобы отогнать непрошеные воспоминания. Тщетно.
― Вот оно что. ― он опустил взгляд, заправляя мне выбившуюся прядку за ухо. Его рука замерла. Гордеев потерял улыбку и нахмурился, смотря в одну точку. По моему я знаю, что он там увидел. Бандана… Проклятье. Я где-то потеряла её!
Я втянула воздух.
― Рэйвен не только на-дене говорила. ― сказала я отвлекая его, от очередного плохого открытия, ― Она знала несколько диалектов атапаскских языков. Ну и мы с отцом и дедом соответственно тоже волей неволей их знали. Никто никого не заставлял их учить, просто как я уже говорила, это запоминаешь со временем.
Кончиками пальцев он проследил почти уже незаметный шрам на шее, и взметнул взгляд в мои глаза. Тысячи вопросов пронеслись в его голове, за одно мгновение, повисшей тишины, сквозь которую из колонок стерео, вилась приглушённая мелодия Centrefolds ―Placebo. Я вздохнула отводя взгляд в сторону, на белый рояль.
― Английский, французский, и немецкий, я учила с самого детства. Я практически училась говорить, сразу на нескольких языках, помимо русского.
Мне не нравилось это вспоминать, и уж тем более рассказывать об этом. В те времена, только музыка спасала меня. В музыке есть прекрасная вещь ― когда она попадает в тебя, ты не чувствуешь боли. Боб Марли. Рок всегда завораживал и очаровывал меня ― меня до дрожи восхищает эта тонкая почти безумная грань, между агрессией и технической сложностью. Совершенно удивительное сочетание дикого варварства и интеллекта.
Раф долго молчал. Когда я повернулась, то наткнулась на синий взгляд полный чистейшего недоумения и изумления.
― Зачем?
― Я не знаю, ― пожала я плечами, чувствуя, как они дрожат, ― Так от меня хотели.
― Мама? ― правильно догадался Раф.
Я поджала губы, чувствуя себя в ловушке.
― Почему ты так подумал?
― Просто, твой отец не похож на помешанного человека. ― ответил он более чем уверенно. Я горько усмехнулась.
― Думаешь моя мать помешанная?
Он провёл рукой по своим волосам, взъерошивая чёрные пряди.
― Ради Бога, Тори! ― его слегка рычащий голос граничил с чем-то отчаянным, ― Ну а как ещё это назвать? Тебе просто испортили детство всем этим.
Ого. С такими доводами при всём своём грёбанном желании не поспоришь. Да и не с чем спорить.
― У меня не было детства.
Это было слишком. Слишком личное. Даже сквозь алкоголь я чувствовала преграду между нами. Гордеев в некотором замешательстве повёл бровью.
Заметив, что ремешок на правом браслете слабо застегнут, я подалась немного вперёд, зависая в считанных сантиметрах от его лица. Раф отрывисто вздохнул, он не ожидал, он растерялся, когда я прикоснулась к кожаному браслету и мягко схватил меня за руку отстраняя от себя.
― Не стоит. Это не то, что ты думаешь, ― покачал он головой, неумело пряча то, что ломалось под всем этим жестоким величием. Восхитительно медленно. Я получала практически физическое удовольствие от этого. Я выбила его из равновесия, это очевидно, даже моему синему как смурфу, мозгу.
― Тогда что? ― не отставала я. Меня насторожило это, я цвела от этого, мёртвым кипарисом. От того, что могла загнать его в угол.