Оказавшись в аэропорту, девушка с последних денег приобретает билет до Франции. Это был ее единственный вариант. Уча французский с малых лет, голубоглазая сразу поняла, что посетит эту страну. Пускай даже сейчас это место предназначалось для совершенно иной цели.
***
Просматривая свой банковский счет, девушка нервно покусывала, шелушащуюся от сухого воздуха и алую от прилива крови, губу. Рассмотрев множество вариантов своего обеспечения, она совсем потерялась в забытие. Прошел ровно год с тех пор, как она начала новую жизнь.
Было очень сложно. Без образования девушку не хотели брать работать даже уборщицей. Спать было негде, есть было нечего. Холод постепенно окутывал Францию. Все эти факторы становились для Катерины моментом слабости.
По истечению некоторого времени голубоглазой удалось найти работу. Это было похоже на рабство. Смены, в пропитанном плесенью и отвратительным запахом, кафе, похожим на кабаре для девушек с желтым билетом, длились будто бы вечность. А платили темноволосой сверх мало, так мало, что она привыкала считать каждый цент, лишь бы поесть.
На этом радужность ее мыслей, пожалуй, и закончилась. Еды не было, жилья не было, противный начальник постоянно домогался до официанток, не упуская из вида и Катерину. И, как можно понять, Катерина никогда не была знакома с таким поведением. Она не знала, что может быть хорошим, а что плохим. Казалось, будто она была новорожденным цыплёнком, который только учился вставать на лапки.
Другие официантки, работающие в том месте, вызывали у Кати лишь неприязнь. Она не понимала, как можно было отдаваться настолько противному человеку, как ее начальник, одним лишь только взглядом. Однако девушка догадывалась, что не все бывает таким простым, как кажется.
Отвращающий запах кабака вывел девушку из нещадного потока мыслей. Работая тут уже три месяца, она все больше понимала, что ничего не представляет из себя. Так же, как и другие девочки там.
Каждый день их посещали разные мужчины: богатые, бедные, средние. Их всегда обслуживали так, будто сразу сканировали масштабность кошелька.
Бывали и особые посетители. Те, что выше богатых. Те, что имели статус. Никто из официанток и не понимал, почему такие обеспеченные люди посещают их
обитель.
— Хей, Катерина, долго еще в космосе летать будешь? Мужчина за пятым
столиком ждет наш фирменный напиток, — рыжеволосая будто вывела девушку
из транса, — и, кстати, он неплох собой. Может ты его привлечешь своей суперпупер медлительностью… кто-о-о знает, — Иннаи всегда насмехалась над Катериной, но все же стала для нее своего рода лучшей подругой.
— Хм, медлительность… — медленно растягивая, произнесла темноволосая, — я хотя бы не роняю по тридцать чашек в день, а потом в наказание сплю с начальником, — так же насмешливо ответила голубоглазая.
— Ой, девочка моя, пойми, что мы тут ничего не представляем из себя. Мы иностранки, вынужденные идти на жертвы, — сказала девушка, надув губы уточкой, — я знаю, что это мерзко, но разве есть выбор? Я хочу сегодня есть, спать на чей-нибудь дорогой кровати и плевать, что меня назовут шлюхой, — толика грусти проскользнула в глазах рыжеволосой.
Она была первой, кто устроился работать в это место. Катерина лишь только кивнула и пошла подавать заказ. Она давно поняла, что нет смысла по сто раз обсуждать это с Розенберг. Темноволосая знала, что Иннаи пришлось еще хуже, чем ей. Наверное, поэтому они так подружились.
Девушки могли часами разговаривать о былой жизни, предаваясь воспоминаниям, испытывая ностальгирующее удушение. Все это делало их похожими.
Катерина не заметила, как оказалась в центре бара, как подавала заказ еще более противному мужчине, чем ее начальник.
Девушка склонилась к мужчине лет сорока пяти, от которого исходил терпкий запах сигар. Вероятно, он закуривал их каждый день, ведь запах, что исходил от его слегка широкого тела разносился по всему заведению. Мужчина нервно облизывал губы, и прищурено смотрел как будто бы вглубь души Катерины. Невольно девушка заерзала от стыда. Темноволосая, почувствовав, что мужчина положил свою широкую ладонь прямо ей на поясницу, нервно закусила губу. Что она могла поделать с этим?