— Простите, это не в моей компетенции, — судорожно проговорила Катя и уже собиралась поспешить прочь.
Однако мужчина этого сделать не дал. Он сильнее уперся рукой в тоненькое, слегка худощавое тело девушки.
— Мал-ы-ы-ш, ну ты что? Не знаешь кто я? — мужчина будто бы наслаждался этим моментом. Будто его разум охватывало блаженное удовольствие только от того, что девушка пыталась удрать.
Катерина снова попыталась отпрянуть от назойливого посетителя. Такие стычки были непривычными для нее, но для остальных официанток это все было обычным делом.
Кое-как развернувшись, голубоглазая выискивала глазами других официанток. Но оказалось, что Катя была одной из обслуживающего персонала в зале.
— Твою мать, — тихо прошептала девушка, чтобы ни единое слово не донеслось до посетителя.
Кое-как приводя свои чувства в порядок, она наконец развернулась к мужчине, подмигнула правым глазом, что был накрашен яркой зеленой подводкой. И наклонившись поближе к его уху, произнесла ласковым шепотом «тут слишком много глаз… может уединимся в другом месте?». Мужчина, оторопев, одобрительно кивнул. Его глаза заблестели, будто бы он выиграл миллион.
Крепко взяв Катерину за запястье, он повел ее в подсобную. На это девушка и надеялась. Веря в некоторое чудо, она понимала, что слишком безрассудно поступила. Отступать было некуда, приходилось идти до конца.
Подсобка находилась в самом дальнем углу бара. Дверь помещения была почти незаметна, так как сливалась с цветом ярко-коричневых стен. Только надпись должна была отличать это место, однако закрашенные дешевой краской буквы выцвели, оставляя за собой лишь непонятные разводы. На двери красовалось маленькое окошко. Никто точно не понимал для чего оно там. Вероятно, хозяин думал, что это украшает интерьер.
Часто Иннаи и Катя прятались от хозяина в этой душной подсобке, высматривая все происходящее в баре через это же самое окошко. В те моменты девушки были похожи на маленьких котят, которых хотят пустить на корм питону. Они боялись, очень боялись. Так сильно было это чувство, что девушки не понимали в каком направлении им нужно двигаться дальше.
Иннаи выбирала путь извращеннее нежели Катя. Спала с начальником для повышения зарплаты. Крутилась меж посетителей, привлекая внимание. Однако это не делало ее счастливее. Хотя и мысли о прошлой жизни не воодушевляли рыжеволосую.
Ее родители были беженцами, что свято верили в помощь извне. Слишком помешавшись на вере, они втемяшивали единственной дочери мысли о боге, что должен спасти их. Они были свято убеждены, что для привлечения бога им нужно проводить каждодневные ритуалы.
Окружающие люди видели ее родителей как примерных, любящих маму и папу. Но каждый день, когда вечером мама и папа доставали скляночки с неизвестного происхождения сиропами, они становились зверями. Резали друг другу пальцы ног, приговаривая про себя «на благо моей вере, во имя Господа», вырезали на кухонном столе притчи.
В один из таких «умопомрачительных» вечеров они добрались и до Иннаи. Заставляя снимать скальп с ее любимой собаки, они смеялись будто смотрели всей семьей идиотскую комедию.
До сих пор Иннаи помнит тот визг маленького пушистого комка в ее руках. Его маленькие глаза бусинки, что смотрели в самую душу, что просили помощи, молили о пощаде. Она помнит каждую мелочь, даже тот запах, что витал кругом. Даже тепло маленького тельца, что доверял ей, как себе.
Рыжеволосая не смогла стерпеть это. Бросив все, она бежала куда глаза глядят. И набрела на сурового начальника-извращенца. Оказавшись в его владении, она совсем потеряла себя ту, что помнила до побега.
«Меркантильная шлюха». Эту фразу она слышала от всех, кто ее окружал. А разве у Иннаи был выбор? У нее не осталось сил бороться. И зеленоглазая решила смириться.
Когда Катерина дошла с посетителем до подсобки, она надеялась, что там окажется Иннаи. С каждым шагом сердце девушки опускалось все ниже и ниже. С каждым вздохом она молилась в душе все сильнее и сильнее.