Казалось бы, его высокими скулами можно резать вены. А посмотрев в темные глаза, вполне вероятно потерять последний рассудок.
Он производил ощущения холода, мрака. Походка была вальяжной до такой степени, что казалось, будто он властитель всего живого. Все манеры выдавали в мужчине равнодушие к окружающим. Строгость, но справедливость была у него на первом месте в списке важностей. — Прошу прощения, Господин. Совет решил, что может распорядиться казной во благо нашего народа. Поэтому следующий год мы можем не переживать, —слугу вновь прервали.
Мужчина усмехнулся. Слова слуги вдруг позабавили его, ведь именно Себастьян часто обеспечивал совет пищей. А тут вдруг кто-то свыше решил, что их запасов хватит и на народ Себастьяна. Какая ирония.
Люсьен осмелился поднять глаза на правителя. Чувства некоторого животного страха охватило его. Он сразу вспомнил первую встречу со своим господином. Как, около ста лет назад, господин обратил его, оказывая великую услугу.
— Как обстоят дела с новообращёнными? — а ведь Себастьян никогда не волновался насчет еды. Кровь можно было достать, где угодно. А совет лишь хотел, чтобы все происходило законно.
— Совет жалуется, что молодые вампиры нападают на мирных жителей. Они угрожают нашему существованию, поэтому совет предупреждает, что в следующий раз обычными штрафами мы не отделаемся.
— Хм, вот как, — протянул мужчина, — что ж, я обдумывал это. Примите мой указ и ступайте выполнять его.
Внимательно слушая господина, покорный, как собачка, Люсьен старался запоминать каждую мелочь, каждую деталь. Подводить своего спасителя он не желал, ведь обязан был многим.
— Итак, завтра команда разведчиков должна подготовить новообращённых вампиров к переезду. Пускай они запасутся едой. Я содержать их не собираюсь. Казна не вечна. Команде по безопасности прикажите узнать о каждом жителе Рокамадура, — настойчиво проговорив план действий, мужчина, подходя к своему рабочему столу, налил в стакан виски, смешанный со «свежевыжатой» кровью.
— Мой Господин, Вы желаете спрятать новообращенных в Рокамадуре? — слуга удивился. — Да, Люсьен. Я должен вернуться туда, где родился…
Совет вампиров был наделен особой властью. И власть эта заключалась в пропитании. Не каждый вампир мог обеспечивать себя кровью. Сложности подстерегали на каждом углу. Во-первых, добывать кровь законно, можно было только донорскую. А во-вторых, за посягательство на свежую кровь совет имел права на казнь гильотиной.
Обычно совет отслеживал каждого вампира. Именно члены совета должны были обучать новообращённых. Часто с этим возникали разногласия: довольно-таки сильные вампиры были возмущены тем, что не могут обучать своими способами и методами их же обращенных.
Ответственные за порядок, они следили за каждым уголком Франции. Обычно все вампиры повиновались совету. Но только не Себастьян. Зачем ему было связываться с советом? У мужчины было множество источников дохода, источников питания, и даже свои люди в правительстве.
Советники искренне боялись «черного князя» (на самом деле никто из вампиров уже и не имел воспоминаний почему Себастьяна нарекли таким прозвищем).
Глава совета Маркус, что следил за финансами новообращённых вампиров, дабы у них не возникали проблемы, не желал даже сталкиваться с Себастьяном. Недоумевая вот уже около ста лет, он не понимал почему Себастьян вызывает у вампиров больше страха, чем он сам.
Маркус и сам испытывал тревогу, когда дело касалось владений Себастьяна. Ведь только он мог развязать войну и выйти из нее победителем, не испытывая при этом серьезных невзгод. Однако вампир желал вести мирный образ жизни. Возможно, его кровожадность сыграла с ним злую шутку, но прожив около шести веков, он понял, что война ему ни к чему.
Изначально, будучи юнцом он желал подвигов, открытий, но получив все, он обжёгся о свои же достижения. Рядом никого не было, а вампиру этого уже и не хотелось. Он прожил шестьсот лет не для того, чтобы вестись за чувства, эмоции.
Со временем память вампира угасает. Запомнить все слишком нереально. Тех, кого любил, кого жаждал видеть по ночам в своей постели он давно отпустил. Все эти моменты, скованные временем, увядали.
Вел ли он дневник? Нет. Себастьян никогда не считал, что это принесет ему пользу. Он живет настоящем, а не прошлым. И, судя по всему, он наигрался в своей жизни всем, чем только мог.